В театральном контрапункте Санкт-Петербурга голоса камерных мельпомен и талий имеют исключительный статус. Если большие парадные сцены Мариинского, Александринского или Михайловского театров всегда были громогласны со зрителем и влекли его на манер хора сирен, то особую вкрадчивость и заповедность хранили именно «шепчущие» сцены Камерного театра Малыщицкого, «Особняка», «Субботы» и других. Рождённый на стыке Серебряного века, авангарда и вечного противостояния официальному канону, этот вид театрального искусства вёл более интимный диалог со зрителями — создавал ощущение «тет-а-тет». А также «исследовал человеческую личность в её бесчисленных проявлениях» — именно так, к примеру, сказано на официальном сайте театра «Особняк». И всё же искусство, каким бы узконаправленным оно ни было, не может существовать в вакууме, — оно требует зрителя, жаждет его взгляда и ума. То, что когда-то начиналось как поиски и мятежность, в итоге стало важнейшим ответвлением театральной традиции. На данный момент в Санкт-Петербурге по приблизительным подсчётам около 100 камерных театров. В действительности их намного больше. Не все широко известны, так как существуют на самостоятельных началах, без государственной поддержки, и функционируют в полуподвальных помещениях и перестроенных квартирах, рассчитанных на небольшую аудиторию. У таких театров на счету каждая копейка и каждый зритель. «Главная особенность камерного театра — отсутствие дистанции, привычной театральной иллюзии. Нет возможности сфальшивить. Зритель очень близко. Нет права на ошибку». Владимир Кантор, заведующий литературной частью театра «Суббота» В ряду известнейших петербургских камерных театров особое место занимает «Суббота» (название от дня основания — «Суббота» появилась в субботу, в день сотворения человека). Основанный в 1969 году, театр стал легендой ленинградской андеграундной культуры. Его сцена воспитала поколение зрителей, для которых каждый спектакль несёт отпечаток исповедальности; здесь стиралась граница между сценой и залом, а актёры и зрители проходили сеанс «взаимного влияния» друг на друга. Репертуар «Субботы» — зачастую переосмысления известных отечественных и зарубежных произведений. Театральный коллектив может взять знакомый всем текст и вывернуть наизнанку внутренний мир героев, обнажив нервный, пульсирующий психологизм. На этом принципе построены спектакли «Анна Вронская» (по мотивам «Анны Карениной»), где трагедия героини показана не как социальная драма, а как глубоко личный, экзистенциальный разлом, или «Holden» (по роману «Над пропастью во ржи»), превращающий монолог подростка в универсальное исследование одиночества и поиска искренности. «Хулиганы» взрослеют, мужают, получают право на признание и поддержку. Сегодня «Суббота» — учреждение с официальным статусом СПб ГБУК «Санкт-Петербургский театр "Суббота"». Это кардинально меняет условия, встраивая когда-то бунтарскую сцену в структуру государственной культурной политики. Возникает парадоксальное и крайне важное для понимания современного театра явление: авангардное и вечно омолаживающееся камерное искусство встаёт под эгиду формализованной государственной поддержки. «У нас нет “зарплат”. Мы пока не можем позволить себе зарплаты. Есть гонорары за спектакли. <…> У нас нет как таковой труппы. У нас есть просто участники. Спектакли, участники, проекты. Но это всё профессиональные люди». Алексей Чуев, директор и актёр «Театра поколений» История «Театра Поколений» содержит другие главы. Она началась в смутном 1990 или 1991 году — хронологическая неопределённость словно предопределила его кочевой образ жизни в 00-е и 10-е. Театр сменил несколько помещений. Пришло осознание: теснота физическая влечёт тесноту творческую. Проблема пространства для камерного театра стоит не менее остро, чем для академического, но решается с куда более скромным бюджетом. Обретя, наконец, дом, «Театр Поколений» создал многофункциональный зал-трансформер, где расположение зрителей может принимать любую форму — вокруг, с двух или трёх сторон сцены, — подчиняясь замыслу. Здесь вопросы искусства неотделимы от вопросов экономии: как выжать максимум из того, что есть. Ответом стало формирование автономного сообщества, где художник — он же и плотник, а плотник — он же и художник. Это театр-коммуна, где выживание и творчество — части одного целого. Статус Санкт-Петербурга как негласной «столицы негосударственных театров», его многолетняя, почти родственная поддержка, не снимает остроты финансового вопроса. Гранты Президентского фонда культурных инициатив позволяют осуществить давно выношенную идею, но они не решают проблему системного существования. Но именно так, — между финансовой неустойчивостью и творческой свободой, между камерностью зала и желанием говорить со всем миром, — в «Театре Поколений» рождается удивительная энергия современного этапа. Особую символику в этом ряду обретает двадцатилетний спектакль «Болезни молодости» по Брукнеру. Постановка-долгожитель — мост между эпохами. «Как мне кажется, у нас очень много психологических спектаклей. Наша публика — та, которая приходит подумать, поплакать, поразмышлять». Людмила Никитина, художественный руководитель и режиссёр «Театральной долины» «Театральная долина» — творческое объединение, существующее внутри здания галереи «Артмуза» на Васильевском острове. Относительно молодой, этот камерный театр избрал путь радикальной автономии. Сознательно отказавшись от погони за государственным обеспечением, он полностью замкнул свою экономическую систему на внутренних процессах и прямой окупаемости. Несмотря на очевидный прагматизм, «Театральная долина» строит свой репертуар на глубоком психологизме, на симбиозе музыки, жестов и слова. Особой популярностью пользуются спектакли по произведениям Довлатова — «Пять углов», «Чемодан», «Заповедник». Авторская интонация, балансирующая на грани трагедии и абсурда, обрела на сцене «Театральной долины» наиболее точное, — камерное и одновременно пронзительное, — воплощение. Руководители театра называют эту «визитную карточку» — феноменом, который нельзя было спрогнозировать заранее. Отсутствие внешнего финансирования заставляет с особой тщательностью выверять каждый творческий шаг, каждую трату, но взамен даёт свободу от внешних ожиданий и отчётностей. Нет необходимости подстраиваться под тенденции или грантовые требования. Это открывает простор для творческих экспериментов. Борьба за выживание (даже более того, за выживание плодотворное!) продолжается. Это универсальный лейтмотив для всей камерной вселенной Петербурга. Камерный театр — это история с трудно просчитываемой, а часто и вовсе отрицательной экономикой. Спектакль здесь — акт веры. Искусство требует зрителя, а зритель — искреннего контакта. Несмотря на зачастую сложную финансовую ситуацию, театры находят пути к существованию, опираясь на собственную креативность, экономическую самостоятельность и преданность аудитории.