Вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что рассказываете историю о себе, слегка приукрашивая факты? Или объясняли неудачу внешними обстоятельствами, а не своими промахами? Поздравляем, вы столкнулись с «внутренним PR-агентом» — мощной психической силой, которая ежедневно трудится над созданием и поддержанием выгодного образа вашего «Я». Это не ложь в привычном смысле, а глубоко укорененный механизм самообмана, управляющий нашими решениями, воспоминаниями и самой идентичностью. Фабрика иллюзий: как мозг создает удобную версию реальности Наш мозг — не беспристрастный регистратор событий, а искусный режиссер-монтажер. Его главная задача — не объективная истина, а психологическое выживание. Для защиты хрупкого самоуважения он использует целый арсенал когнитивных искажений. Рационализация — вишенка на торте самооправдания. Мы берем неприятное решение или поступок и подбираем ему логичное, социально приемлемое объяснение. Уволили с работы? «Эта компания была токсичной, я искал повод уйти». Сорвались на диете? «Организм требовал глюкозы для мозговой активности». Как писал знаменитый баснописец Иван Крылов, «Ай, Моська! знать, она сильна, что лает на слона!» — мы часто превращаем свою слабость в демонстрацию мнимой силы. Предвзятость подтверждения заставляет нас видеть только то, что подтверждает наше текущее убеждение о себе. Если мы считаем себя обаятельными, мы запомним один искренний комплимент и забудем десять неловких пауз в разговоре. Наше внимание — это луч прожектора, который мы направляем только на «подходящие» детали картины, оставляя остальное в тени. Эффект Даннинга-Крюгера — это слепое пятно в отношении собственной некомпетентности. Чем меньше человек знает в какой-то области, тем больше у него иллюзия собственной осведомленности. Новичок, прочитавший пару статей о психологии, готов ставить диагнозы, а дилетант в инвестициях уверен, что нашел секретную формулу успеха. Невежество порождает не сомнение, а иллюзорную уверенность. Но самый изощренный инструмент — редактирование автобиографической памяти. Наш мозг постоянно перезаписывает прошлое, делая его более логичным и лестным для текущей версии себя. Воспоминания о ссоре смягчаются, наши мотивы в них выглядят благороднее, а чужие — эгоистичнее. Мы становимся героями собственного отредактированного блокбастера, где каждая неудача — поворот сюжета, ведущий к росту, а каждый некрасивый поступок — вынужденная мера. Цена красивого мифа: что мы теряем, обманывая себя Иллюзия идеального «Я» — это комфортная тюрьма с бархатными стенами. Со стороны кажется, что вы живете во дворце собственного величия, но на самом деле вы находитесь в заточении, ключ от которого сами же и выбросили. Плата за проживание в этой искусственной реальности оказывается астрономически высокой, и расплачиваться приходится самыми ценными психологическими «валютами». Главная статья расходов — постоянное психическое напряжение. Поддерживать идеальный образ — это все равно что носить тяжелый парадный мундир каждый день, даже когда спишь. Внутренний цензор работает круглосуточно, сканируя каждую мысль, каждое воспоминание, каждый будущий поступок на предмет соответствия созданному образу. Любая потенциальная «угроза репутации» вызывает тревогу. Вы перестаете спонтанно радоваться, потому что смех должен быть правильным. Боитесь проявить неуверенность, потому что ваш образ — эталон решений. Эта жизнь в режиме крепости, которую постоянно штурмуют факты реальности, истощает эмоциональные ресурсы и создает фон постоянной, часто неосознаваемой тревоги. Идеальный образ — прекрасный магнит для поверхностных связей, но смертельный яд для настоящей близости. Люди тянутся к вашему глянцевому фасаду, восхищаются им, но вы остаетесь за этим фасадом в полном одиночестве. Вы не можете раскрыться, показать слабость, попросить о помощи — ведь идеальные герои не падают духом. В результате вы строите отношения не с живыми людьми, а с их проекциями на ваш идеальный образ. Это порождает глубокий экзистенциальный голод по настоящему контакту, по тому, чтобы вас видели и любили не за безупречность, а вопреки и вместе с вашей человеческой неидеальностью. Если мы уже «достаточно хороши» и «все делаем правильно по своим причинам», то и меняться незачем. Зачем учиться управлять гневом, если «я просто эмоциональный»? Зачем развивать дисциплину, если «я творческая личность и работаю вдохновением»? Самообман обезболивает стыд от ошибок, но и убивает мотивацию к работе над собой. Наши близкие видят не отретушированный портрет, а живого человека со всеми изъянами. Когда их реальная картина вступает в конфликт с нашей идеализированной, рождаются обиды и непонимание. «Почему ты меня критикуешь?» — спрашиваем мы, когда на самом деле не готовы принять ту часть себя, которую нам показывают. Это создает фундаментальный разрыв в коммуникации. Партнер, друг или коллега, указывая на наши реальные слабости — например, на привычку перебивать или хроническую необязательность, — бьет не по нашему поведению, а по тщательно выстроенному фасаду. В ответ мы включаем защитные механизмы: обвиняем другого в нечуткости («ты меня не понимаешь»), приписываем ему злые намерения («ты это делаешь специально, чтобы задеть») или вовсе обесцениваем его право на мнение («сам такой»). Отношения превращаются в театр военных действий, где каждая обратная связь воспринимается как атака на личность. Мы требуем безусловного принятия, подразумевая принятие нашего идеализированного «Я», а не реального. Это приводит к одиночеству вдвоем: мы окружены людьми, но остаемся невидимыми в своей подлинности. Близкие, уставшие от необходимости обходить острые углы нашей самооценки, постепенно отдаляются, оставляя нас в компании самого лояльного, но и самого обманчивого зрителя — нашего внутреннего PR-агента. Таким образом, самообман не укрепляет связи, а методично разрушает мосты к истинной близости, которая возможна только во взаимной искренности. Искаженное восприятие мира Если мы верим, что всегда правы, то мир делится на тех, кто с нами согласен (умные/хорошие), и тех, кто нет (глупые/вредные). Это черно-белое мышление лишает нас гибкости, эмпатии и возможности увидеть ситуацию под другим углом. Мы замыкаемся в эхо-камере собственных оправданий. Такой упрощенный взгляд действует как интеллектуальный фильтр: сложность, нюансы и «третьи варианты» просто не доходят до нашего сознания. Это порождает порочный круг. Во-первых, мы теряем способность к диалогу и компромиссу, видя в любом несогласии личную угрозу. Во-вторых, мы отрезаем себя от важной информации и точек роста, которые часто содержатся именно в критике или ином мнении. В-третьих, наша картина мира становится хрупкой — она может быть поддержана только в искусственно созданной среде единомышленников, а столкновение с реальностью, где люди мыслят иначе, вызывает не конструктивный анализ, а фрустрацию и гнев. В итоге человек, уверенный в собственной непогрешимости, оказывается в когнитивной ловушке. Он не просто ошибается — он лишает себя инструментов для распознавания и исправления ошибок. Его реальность сужается до размеров его собственных убеждений, а мир за их пределами окрашивается враждебными тонами. Эта ментальная крепость, построенная для защиты идеального «Я», становится местом добровольного заточения, из которого все сложнее разглядеть богатство и многогранность действительной жизни. Вместо того чтобы адаптироваться и учиться, мы тратим силы на то, чтобы доказать, что крепость неприступна, даже когда ее фундамент давно дал трещину. Синдром самозванца — парадоксальная обратная сторона медали. Постоянно поддерживая идеальный фасад, мы начинаем бояться, что нас «раскроют». Внутри растет тревога, что мы не так умны, талантливы или компетентны, как выглядим. Самозванец боится не внешней критики, а внутреннего суда, который однажды согласится с этой критикой. Практика внутреннего аудита: как договориться с собой Освобождение от власти внутреннего PR-агента начинается не с самобичевания, а с любопытства. Цель — не разрушить самооценку, а перейти от хрупкого нарциссизма к устойчивой, аутентичной целостности. 1. Техника «Три интерпретации» Когда с вами происходит событие, особенно негативное, придумайте три объяснения: свое привычное (оправдывающее), противоположное (обвиняющее вас) и нейтральное, как если бы вы были сторонним наблюдателем. Пропустив ситуацию через эти три фильтра, вы ослабите хватку автоматического самооправдания. 2. Практика «Что, если я не прав(а)?» Ежедневно задавайте этот вопрос по любому, даже самому незначительному поводу: в споре, в оценке коллеги, в анализе своих мотивов. Эта практика тренирует интеллектуальную скромность — основу для реального роста. 3. Метод «Обратной атрибуции» Представьте, что тот же поступок, который вы только что совершили, совершил другой человек. Как бы вы его объяснили? Часто мы для других находим менее лестные, но более объективные причины (лень, безответственность, эгоизм), чем для себя. 4. Поиск «дорогостоящих» иллюзий Спросите себя: какая моя самая любимая история о себе дороже всего обходится? Иллюзия «я работаю лучше под давлением» может стоить вам карьеры, миф о «непризнанном гении» — лет бесплодного ожидания. Осознание цены самообмана — сильнейший мотиватор для честности. Примириться с неидеальным «Я» — это акт огромного мужества. Это значит отказаться от детской веры в собственную непогрешимость и принять себя как сложный, противоречивый и постоянно меняющийся проект. Но именно в этой честности рождается подлинная сила. Вы перестаете тратить умственную энергию на поддержание фасада и направляете ее на реальные действия. Вы начинаете учиться не на воображаемых победах, а на реальных ошибках. Ваши отношения с собой и миром перестают быть спектаклем и становятся диалогом. Загляните в зеркало без ретуши. Возможно, вы увидите там не идеального героя, но зато встретите живого, настоящего и бесконечно интересного человека, который, наконец, получил шанс стать не тем, кем должен казаться, а тем, кем может быть. Автор: Андрей Кудрявцев
Читайте также
Формула любви, или математический алгоритм подбора идеальной пары
Представим ситуацию, когда на одном потоке встречаются n студентов и n студенток. Обе половины потока непременно хотят найти себе партнера для создания семьи. Представим, что обе половины составили рейтинг всех потенциальных n партнеров. Задача: составить пары таким образом, чтобы не нашлось ни одной студентки и ни одного студента из разных пар, желающих друг друга больше, чем своих настоящих бойфрендов и подруг. Иными словами – надо найти стабильное распределение людей по парам – и чтобы без измен! В январе 1962 года, Гейл и Шепли опубликовали в American Mathematical Monthly статью «College Admissions and Stability of Marriage», где как раз и объяснили, как поженить студентов. Алгоритм, предложенный учеными, получил название «алгоритма отложенного выбора или согласия» (deferred choice/acceptance algorithm). Идея заключалась в следующем. Выбор стабильного партнера невозможен с первой попытки, если только это не получится случайно. Поэтому процесс выбора – это путь проб и ошибок. Чтобы выбрать верную половину, каждый студент, который пока без девушки, предлагает руку и сердце той студентке, которая ему нравится больше остальных. Каждая студентка, однако, сравнивает всех воздыхателей и отказывает всем, кроме одного, того, кто ей больше всего напоминает Джеймса Бонда. Ему она отвечает «может быть». После этого девушки начинают встречаться со своими бондами. Но замуж, однако, они выйти не спешат! Далее, понимая, что почему-то в глазах своей первоочередной пассии до Шона Коннери или хотя бы Даниэла Крейга он не дотянул, каждый одинокий студент делает предложение второй девушке в своем списке, вне зависимости от того, есть ли у нее уже парень или нет. Девушка же, в отношениях она или нет, опять отвечает «может быть» тому из воздыхателей, кто больше всего в ее глазах похож на агента Ее Величества, – это может быть ее настоящий парень, а может и новый ухажер. Всем остальным девушка дает «от ворот поворот». Таким образом, у каждой девушки в отношениях всегда есть возможность найти кавалера покруче и «сменить окраину на центр». В итоге не останется ни одного одинокого студента или студентки. Более того – все они поженятся, их брак будет стабильным и проживут они долго и счастливо, пережив ошибки молодости. Этот алгоритм оказался исключительно работоспособным в самых разнообразных жизненных ситуациях: например, и в ситуации, если бы девушки принимали предложения сразу двух ухажеров одновременно! Может, это выглядит уже и не совсем реалистично для описания процесса создания семьи (по крайней мере, в большинстве из тех стран, где работал Джеймс Бонд), однако реализм вернется, если «девушки» будут олицетворять собой приемные комиссии различных университетов, а «ухажеры» – суть абитуриенты, подающие документы в эти университеты. Здесь и «ухажеры» могут приударить сразу за несколькими «девушками», и «девушки» примут знаки внимания очень многих «ухажеров». Что же хорошего в этом алгоритме? Во-первых, Гейл и Шепли доказали, что алгоритм действительно найдет решение в подобных задачах распределения, даже в ситуациях, когда фантазии в предпочтениях сторон очень разнообразны. Во-вторых, решение будет стабильно в том смысле, что какие бы ни были у сторон фантазии, дальнейший поиск будет неуместен. Иными словами, всегда будут мужчины, желающие чужих женщин, и женщины, желающие чужих мужчин, однако в стабильном распределении их желания не будут взаимными. Далее на исторической сцене появился Алвин Рот, который показал, что стабильное распределение – не обязательно оптимальное с индивидуальной точки зрения – иногда и женщине, и мужчине нужно остановиться, не доходя до конца списка – затрат будет меньше. Скажите Бонду «нет», и для души будет спокойнее.
Еда, секс, общение: как наш мозг распознает удовольствие
Связь между количеством удовольствий, которые мы получаем, и тем, насколько мы счастливы, не так очевидна, как может показаться на первый взгляд. Профессор неврологии Орхусского университета в Дании и сотрудник кафедры психиатрии в Оксфорде Мортен Крингельбах уверен, что, просто увеличив порцию даже самого любимого блюда, мы не получим больше радости. Он рассказал Aeonо своем исследовании механизма удовольствия, встроенного в наш мозг, а издание «Теории и практики» опубликовало основные тезисы. Мое исследование посвящено тому, что доставляет нам удовольствие. Это такие вещи, как еда и секс, которые помогают нам оставаться одновременно и индивидуальностью, и представителем человеческого вида. Аристотель полагал, что то, что мы называем удовольствием, состоит из двух отдельных аспектов: hedonia («удовольствие») и eudaimonia («преуспевание в жизни», «благополучная жизнь»). Мы все стремимся к eudaimonia и хотим сделать свою жизнь как можно лучше. Я пытаюсь найти связь между первым аспектом (hedonia) и вторым. Действительно сложно увидеть, что счастлив тот, у кого больше удовольствий. Единственное, что можно сказать: если ты несчастлив, скорее всего, ты страдаешь от недостатка удовольствия. Но мы не можем сказать, что, если вы счастливы, вы находитесь на каком-то постоянном уровне удовольствия. Нет, у вас есть всплески, удовольствие — это краткие периоды, почти пики. Например, возьмем еду. Я только что хорошо поел, и сейчас я о еде особо не думаю. Но через несколько часов я начинаю думать, где моя следующая порция еды, откуда ее взять. Я начинаю думать, как буду ее поглощать, что именно мне в ней понравится, — то есть как раз о том, где получить удовольствие. Значит, вопрос не в самом существовании вещей, а в том, что происходит с моим мозгом, когда я хочу то, что мне нравится, и могу это получить. Мое исследование посвящено тому, что происходит, когда все эти силы соединяются вместе, — каковы эти отделы мозга, которые ответственны за каждую конкретную фазу. Результаты исследования показали, что, по-видимому, в мозге существует конкретный участок удовольствия — как будто единый центр, благодаря которому отделы мозга «разговаривают» друг с другом, и в результате мы получаем удовольствие. В процесс вовлечены разные отделы мозга. Какие-то отвечают за наши желания, за то, чтобы мотивировать, направлять нас к получению и поглощению чего-либо. Другие — за то, чтобы это воспринять и передать нам удовлетворение — радость, которую мы из этого извлекаем. Но этот эффект не может длиться долго, и эти отделы успокаиваются. В нормальной уравновешенной системе это работает, но бывает, у кого-то случается anhedonia — нехватка удовольствия, например депрессия. Тогда происходит воздействие на этот единый центр, система рушится, и нарушения могут быть разными. Наркоманы, скажем, хотят вещей, которые приносят удовольствие, все больше и больше, но со временем они нравятся им все меньше и меньше. А в другом случае происходит общее снижение — и желания, и удовольствия. Но если вы хотите восстановить баланс, понимая эти механизмы, вы можете вмешаться. «Основные удовольствия приносит именно разнообразие, а не увеличение одной порции чего-либо» Одно из самых важных и приятных для нас удовольствий, секс, в то же время одно из самых сложных для изучения. В этом исследовании мы наблюдали по сканеру за тем, что происходит во время секса у мужчины и женщины. Когда мы думаем о сексе, у нас возникает желание, мы возбуждаемся, в это оказываются вовлечены конкретные отделы мозга, и в определенный момент мы начинаем получать удовольствие. Уникальным среди удовольствий является состояние огромного удовольствия — оргазм. Мы изучили, когда же он появляется. Мы увидели, что часть переднего кругового участка коры головного мозга изменяла свою активность, только если человек переживал это сверхудовольствие. Но к этому приводит целый процесс, разные участки мозга включаются и выключаются — это сложный танец, если хотите. А потом мы посмотрели, из каких стадий этот процесс состоит, что происходит. Это очень важно, потому что многие эмоциональные нарушения обнаруживают себя в проблемах, проявляющихся на этих разных стадиях. Так, если у вас депрессия, вам очень тяжело на первой стадии стать возбужденным. Или вам трудно прийти в состояние, когда вам действительно что-то нравится. А есть другой вид депрессии, когда у вас есть пагубные привычки, вы вроде стремитесь к сексуальной активности, но по сути поглощены другим, и настоящий оргазм вам не очень нравится, когда вы даже достигаете его. То есть вы постоянно стремитесь к этому удовольствию, но не испытываете его, когда наконец-то можете. Но самое главное вы теряете, забывая жить сбалансированной жизнью. Потому что основные удовольствия приносит именно разнообразие. Разнообразие, а не увеличение одной порции чего-либо. И я думаю, что самое большое удовольствие — это не еда, секс или наркотики, а окружающие люди. Это действительно имеет смысл, если посмотреть на это в эволюционном контексте. Еда гораздо приятнее в окружении других людей, и исторически ради еды мы должны были объединяться, что и помогало нам выживать. Для секса тоже нужен другой человек, и наш мозг знает об этом. А пагубные привычки, в частности наркотики, приводят к одиночеству. Выходит, одна из самых важных вещей, которую нужно сказать об удовольствии, заключается в том, что оно соотносится не с эгоизмом, а с эмпатией, сочувствием, и мое исследование это уверенно доказывает. Мы здесь, на Земле, для того, чтобы разделять удовольствие с другими людьми.
Свет привлекает всех
Свет привлекает всех. А ты попробуй найти того, кто полюбит твою тьму. Твои недостатки. Твои слабости. Ту личность, что остается, когда летят к чертям тысячи масок. Кто примет твоих демонов. Пугающее зрелище, правда? Попробуй найти того, кто без страха поселится в твоем сердце. И будет как дома. В этой паутине лжи. В полном мраке. Будет видеть твои уловки, сможет нанести удар изнутри, но… никогда не сделает этого. Оставшись навсегда под кожей, растекаясь по венам — не сломает тебя. А научит жить, вкачивая в тебя безразмерно любовь, не ожидая ничего взамен. Будет любить не за что-то. А вопреки всему. Станет твоей слабостью и твоей самой невероятной силой одновременно. Анжелика Хоффманн
«Сделанное тобой к тебе же и вернется»
В начале двадцатого века один шотландский фермер возвращался домой и проходил мимо болотистой местности. Вдруг он услышал крики о помощи. Фермер бросился на помощь и увидел мальчика, которого засасывала в свои жуткие бездны болотная жижа. Мальчик пытался выкарабкаться из страшной массы болотной трясины, но каждое его движение приговаривало его к скорой гибели. Мальчик кричал от отчаяния и страха. Фермер быстро срубил толстый сук, осторожно приблизился и протянул спасительную ветку утопающему. Мальчик выбрался на безопасное место. Его пробивала дрожь, он долго не мог унять слезы, но главное — он был спасен! — Пойдем ко мне в дом, — предложил ему фермер. — Тебе надо успокоиться, высушиться и согреться. — Нет-нет, — мальчик покачал головой, — меня папа ждет. Он очень волнуется, наверное. С благодарностью посмотрев в глаза своему спасителю, мальчик убежал... Утром, фермер увидел, что к его дому подъехала богатая карета, запряженная роскошными породистыми скакунами. Из кареты вышел богато одетый джентльмен и спросил: — Это вы вчера спасли жизнь моему сыну? — Да, я, — ответил фермер. — Сколько я вам должен? — Не обижайте меня, господин. Вы мне ничего не должны, потому что я поступил так, как должен был поступить нормальный человек. — Нет, я не могу оставить это просто так, потому что мой сын мне очень дорог. Назовите любую сумму, — настаивал посетитель. — Я больше ничего не хочу говорить на эту тему. До свидания. — Фермер повернулся, чтобы уйти. И тут на крыльцо выскочил его сынишка. — Это ваш сын? — спросил богатый гость. — Да, — с гордостью ответил фермер, поглаживая мальчика по головке. — Давайте сделаем так. Я возьму вашего сына с собой в Лондон и оплачу его образование. Если он так же благороден, как и его отец, то ни вы, ни я не будем жалеть об этом решении. Прошло несколько лет. Сын фермера закончил школу, потом — медицинский университет, и вскоре его имя стало всемирно известно, как имя человека, открывшего пенициллин. Его звали Александр Флемминг. Перед самой войной в одну из богатых Лондонских клиник поступил с тяжелейшей формой воспаления легких сын того самого джентльмена. Как вы думаете, что спасло его жизнь в этот раз? — Согласно легенде, это был пенициллин, открытый Александром Флеммингом. Имя богатого джентльмена, давшего образование Флеммингу, было Рандольф Черчилль. А его сына звали Уинстон Черчилль, который впоследствии стал премьер-министром Англии. Уинстон Черчилль как-то сказал: «Сделанное тобой к тебе же и вернется».
Что такое "зона комфорта"?
Это твоя смерть. Твой уютный кокон, в котором ты заперт: тебе хорошо, тебе всё нравится, ты медленно покрываешься мхом, но это уже даже как-то не пугает. Это твоё кольцо повседневности: дом-работа-дом с бонусом "бухло по пятницам". Это твоя унылая ракушка беспомощности и бессилия — просто потому, что ты так привык. Ты никогда не найдёшь в себе силы что-то изменить: прекратить бессмысленный разговор, уволиться с ненавистной работы, уйти от надоевшего человека, попробовать сделать то, что по-настоящему нравится. Нет, ты не сможешь — ты боишься, ты устал, ты привык. Но самое жуткое — ты никогда не поймёшь, что это неправильно, убеждая себя в том, что так делают все. Да, кораблю безопасней в порту. Но он не для этого строился.
Почему наше будущее зависит от чтения
Если у вас есть друзья, которые спрашивают, зачем читать художественную литературу, дайте им этот текст лекции Нила Геймана. — Людям важно объяснять, на чьей они стороне. Своего рода декларация интересов. Итак, я собираюсь поговорить с вами о чтении. О том, что чтение художественной литературы, чтение для удовольствия являются одной из самых важных вещей в жизни человека. И я, очевидно, очень пристрастен, ведь я писатель, автор художественных текстов. Я пишу и для детей, и для взрослых. Уже около 30 лет я зарабатываю себе на жизнь с помощью слов, по большей части создавая вещи и записывая их. Несомненно, я заинтересован, чтобы люди читали, чтобы люди читали художественную литературу, чтобы библиотеки и библиотекари существовали и способствовали любви к чтению и существованию мест, где можно читать. Так что я пристрастен как писатель. Но я гораздо больше пристрастен как читатель. Однажды я был в Нью-Йорке и услышал разговор о строительстве частных тюрем — это стремительно развивающаяся индустрия в Америке. Тюремная индустрия должна планировать свой будущий рост: сколько камер им понадобится? Каково будет количество заключенных через 15 лет? И они обнаружили, что могут предсказать все это очень легко, используя простейший алгоритм, основанный на опросах, какой процент 10-ти- и 11-летних не может читать. И, конечно, не может читать для своего удовольствия. В этом нет прямой зависимости, нельзя сказать, что в образованном обществе нет преступности. Но взаимосвязь между факторами видна. Я думаю, что самые простые из этих связей происходят из очевидного. Грамотные люди читают художественную литературу. У художественной литературы есть два назначения: Во-первых, она открывает вам зависимость от чтения. Жажда узнать, что же случится дальше, желание перевернуть страницу, необходимость продолжать, даже если будет тяжело, потому что кто-то попал в беду и ты должен узнать, чем это все кончится...в этом есть настоящий драйв. Это заставляет узнавать новые слова, думать по-другому, продолжать двигаться вперед. Обнаруживать, что чтение само по себе является наслаждением. Единожды осознав это, вы на пути к постоянному чтению. Простейший способ гарантированно вырастить грамотных детей — это научить их читать и показать, что чтение — это приятное развлечение. Самое простое — найдите книги, которые им нравятся, дайте им доступ к этим книгам и позвольте им прочесть их. Не существует плохих авторов для детей, если дети хотят их читать и ищут их книги, потому что все дети разные. Они находят нужные им истории, и они входят внутрь этих историй. Избитая, затасканная идея не избита и не затаскана для них. Ведь ребенок открывает ее впервые для себя. Не отвращайте детей от чтения лишь потому, что вам кажется, будто они читают неправильные вещи. И вторая вещь, которую делает художественная литература, — она порождает эмпатию. Когда вы смотрите телепередачу или фильм, вы смотрите на вещи, которые происходят с другими людьми. Художественная проза — это что-то, что вы производите из 33 букв и пригоршни знаков препинания, и вы, вы один, используя свое воображение, создаете мир, населяете его и смотрите вокруг чужими глазами. Вы начинаете чувствовать вещи, посещать места и миры, о которых вы бы и не узнали. Вы узнаете, что внешний мир — это тоже вы. Вы становитесь кем-то другим, и когда возвратитесь в свой мир, то что-то в вас немножко изменится. Эмпатия — это инструмент, который собирает людей вместе и позволяет вести себя не как самовлюбленные одиночки. Вы также находите в книжках кое-что жизненно важное для существования в этом мире. И вот оно: миру необязательно быть именно таким. Все может измениться. В 2007 году я был в Китае, на первом одобренном партией конвенте по научной фантастике и фэнтези. В какой-то момент я спросил у официального представителя властей: «Почему?» Ведь НФ не одобрялась долгое время. Что изменилось? Все просто, сказал он мне. Китайцы создавали великолепные вещи, если им приносили схемы. Но ничего они не улучшали и не придумывали сами. Они не изобретали. И поэтому они послали делегацию в США, в Apple, Microsoft, Google, и расспросили людей, которые придумывали будущее, о них самих. И обнаружили, что те читали научную фантастику, когда были мальчиками и девочками. Литература может показать вам другой мир. Она может взять вас туда, где вы никогда не были. Один раз посетив другие миры, как те, кто отведал волшебных фруктов, вы никогда не сможете быть полностью довольны миром, в котором выросли. Недовольство — это хорошая вещь. Недовольные люди могут изменять и улучшать свои миры, делать их лучше, делать их другими. Другой способ разрушить детскую любовь к чтению — это, конечно, убедиться, что рядом нет книг. И нет мест, где дети бы могли их прочитать. Мне повезло. Когда я рос, у меня была великолепная районная библиотека. Библиотеки — это свобода. Свобода читать, свобода общаться. Это образование (которое не заканчивается в тот день, когда мы покидаем школу или университет), это досуг, это убежище и это доступ к информации. Я думаю, что тут все дело в природе информации. Информация имеет цену, а правильная информация бесценна. На протяжении всей истории человечества мы жили во времена нехватки информации. В последние годы мы отошли от нехватки информации и подошли к перенасыщению ею. Согласно Эрику Шмидту из Google, теперь каждые два дня человеческая раса создает столько информации, сколько мы производили от начала нашей цивилизации до 2003 года. Это что-то около пяти эксабайт информации в день, если вы любите цифры. Сейчас задача состоит не в том, чтобы найти редкий цветок в пустыне, а в том, чтобы разыскать конкретное растение в джунглях. Нам нужна помощь в навигации, чтобы найти среди этой информации то, что нам действительно нужно. Библиотеки — это места, куда люди приходят за информацией. Книги — это только верхушка информационного айсберга, они лежат там, и библиотекари могут свободно и легально обеспечивать вас книгами. Больше детей берут книги из библиотек, чем когда-либо раньше, и это разные книги: бумажные, электронные, аудиокниги. Но библиотеки — это еще, например, места, где люди, у которых нет компьютера или доступа к интернету, могут выйти в сеть. Это ужасно важно во времена, когда мы ищем работу, рассылаем резюме, оформляем пенсию в интернете. Библиотекари могут помочь этим людям ориентироваться в мире. Библиотеки — это ворота в будущее. Так что очень жаль, что по всему свету мы видим, как местные власти рассматривают закрытие библиотек как легкий способ сохранить деньги, не понимая, что они обкрадывают будущее, чтобы заплатить за сегодня. Они закрывают ворота, которые должны быть открыты. Книги — это способ общаться с мертвыми. Это способ учиться у тех, кого больше нет с нами. Человечество создало себя, развивалось, породило тип знаний, которые можно развивать, а не постоянно запоминать. Есть сказки, которые старше многих стран, сказки, которые надолго пережили культуры и стены, в которых они были впервые рассказаны. Необходимо поддерживать библиотеки. Использовать библиотеки, поощрять других пользоваться ими, протестовать против их закрытия. Если вы не цените библиотеки, значит, вы не цените информацию, культуру или мудрость. Вы заглушаете голоса прошлого и вредите будущему. Мы должны читать вслух нашим детям. Читать им то, что их радует. Читать им истории, от которых мы уже устали. Говорить на разные голоса, заинтересовывать их и не прекращать читать только потому, что они сами научились это делать. Делать чтение вслух моментом единения, временем, когда никто не смотрит в телефоны, когда соблазны мира отложены в сторону. Мы должны пользоваться языком. Развиваться, узнавать, что значат новые слова и как их применять, общаться понятно, говорить то, что мы имеем в виду. Мы не должны пытаться заморозить язык, притворяться, что это мертвая вещь, которую нужно чтить. Мы должны использовать язык как живую вещь, которая движется, которая несет слова, которая позволяет их значениям и произношению меняться со временем. Писатели — особенно детские писатели — имеют обязательства перед читателями. Мы должны писать правдивые вещи, что особенно важно, когда мы сочиняем истории о людях, которые не существовали, или местах, где не бывали, понимать, что истина — это не то, что случилось на самом деле, но то, что рассказывает нам, кто мы такие. В конце концов, литература — это правдивая ложь, помимо всего прочего. Мы должны не утомлять наших читателей, но делать так, чтобы они сами захотели перевернуть следующую страницу. Одно из лучших средств для тех, кто читает с неохотой, — это история, от которой они не могут оторваться. Мы должны говорить нашим читателям правду, вооружать их, давать защиту и передавать ту мудрость, которую мы успели почерпнуть из нашего недолгого пребывания в этом зеленом мире. Мы не должны проповедовать, читать лекции, запихивать готовые истины в глотки наших читателей, как птицы, которые кормят своих птенцов предварительно разжеванными червяками. И мы не должны никогда, ни за что на свете, ни при каких обстоятельствах писать для детей то, что бы нам не хотелось прочитать самим. Все мы — взрослые и дети, писатели и читатели — должны мечтать. Мы должны выдумывать. Легко притвориться, что никто ничего не может изменить, что мы живем в мире, где общество огромно, а личность меньше чем ничто, атом в стене, зернышко на рисовом поле. Но правда состоит в том, что личности меняют мир снова и снова, личности создают будущее и они делают это, представляя, что вещи могут быть другими. Оглянитесь. Я серьезно. Остановитесь на мгновение и посмотрите на помещение, в котором вы находитесь. Я хочу показать что-то настолько очевидное, что его все уже забыли. Вот оно: все, что вы видите, включая стены, было в какой-то момент придумано. Кто-то решил, что гораздо легче будет сидеть на стуле, чем на земле, и придумал стул. Кому-то пришлось придумать способ, чтобы я мог говорить со всеми вами в Лондоне прямо сейчас, без риска промокнуть. Эта комната и все вещи в ней, все вещи в здании, в этом городе существуют потому, что снова и снова люди что-то придумывают. Мы должны делать вещи прекрасными. Не делать мир безобразнее, чем он был до нас, не опустошать океаны, не передавать наши проблемы следующим поколениям. Мы должны убирать за собой и не оставлять наших детей в мире, который мы так глупо испортили, обворовали и изуродовали. Однажды Альберта Эйнштейна спросили, как мы можем сделать наших детей умнее. Его ответ был простым и мудрым. Если вы хотите, чтобы ваши дети были умны, сказал он, читайте им сказки. Если вы хотите, чтобы они были еще умнее, читайте им еще больше сказок. Он понимал ценность чтения и воображения. Я надеюсь, что мы сможем передать нашим детям мир, где они будут читать, и им будут читать, где они будут воображать и понимать. Перевод: Натальи Стрельниковой
Тонино Гуэрра о любви
За два дня до смерти Федерико Феллини сказал: «Как хочется влюбиться еще раз!» Я был потрясен! На самом краю человек хотел еще раз пережить любовь, парить над землей, подчиняться тому, кому хочется подчиняться, слышать музыку оркестра в душе... Он говорил не о женщине, он хотел сказать, что любовь — это один из волшебных моментов в жизни. Когда ты любишь, ты перестаешь быть просто человеком, а становишься ароматом. Ты не ходишь по земле, а паришь над ней. Вот это состояние влюбленности и есть главное в жизни. И неважно, во что ты влюблен — в женщину, в работу, в мир или в жизнь... Любовь — это не радость и не печаль, не награда и не испытание, а все вместе это путешествие в сказочную и волшебную страну, тропинка к тайне, которую предстоит открыть. Любовь всегда уходит, все имеет свой конец. Но одно состояние всегда переливается в другое, и это другое может быть более сильным чувством, чем влюбленность. Сегодня браки недолговечны, и бывшие влюбленные лишаются великого открытия — как это прекрасно идти вместе, держась за руки, к смерти. Многим кажется, что новые отношения принесут более сильные ощущения. Это не так. В итальянском языке есть такое слово, которое невозможно перевести на русский — «волер бене». Дословно это означает — хотеть хорошо. Есть «амаре» — любовь, а есть «волер бене». Это когда к человеку относишься так, что нет никого ближе его. «Амаре» держится на физическом наслаждении. Самое сильное чувство на земле — это когда «амаре» перерастает в «волер бене». Нет ничего более важного на земле, чем чувство «волер бене». Оно приходит только через годы, прожитые вместе, и эти годы не должны унести доверия. Потеря такой долгой связи более трагична, чем потеря любви и уж тем более физического наслаждения. Потеря «волер бене» — это и есть настоящее, глубокое одиночество, абсолютная пустота. Мне посчастливилось пережить «волер бене». Мне будет девяносто, а рядом со мной Лора — моя жена, которую я нашел в России более тридцати лет назад. Я встречался с удивительными историями любви. Я родился и живу там, где стоит замок Франчески да Римини, которую Данте поселил в Сант-Арканджело. Там она любила Паоло, там муж Франчески убил влюбленных. И поскольку все это произошло в десяти шагах от моего дома, нет истории любви для меня более яркой и близкой. Огромное «волер бене» было между моим величайшим другом Федерико Феллини и Джульеттой Мазиной. За Феллини ухаживали все женщины мира, но его последний жест был подлинным гимном любви к Джульетте — практически парализованный он сбежал из клиники, когда узнал, что она умирает в больнице в Риме. Он преодолел пятьсот километров и лег с ней рядом. А когда умер Феллини, не стало и Джульетты. Тонино Гуэрра
Бертран Рассел: «Как нужно стареть»
Бертран Рассел – британский философ и математик, получивший в 1950 году Нобелевскую премию по литературе за книгу «Брак и мораль». Современники высоко ценили его труды, называя мастером английской прозы и сравнивая с Вольтером. Но не только писательский труд вызывал восхищение, его вклад в математическую логику считается наиболее значительным и фундаментальным со времен Аристотеля. В одной из своих работ под названием «Портреты по памяти» ( «Portraits From Memory», 1956), есть отрывок под названием «Как нужно стареть», где есть интересные советы, с которыми сложно не согласиться: «Первый мой совет: с тщанием выбирайте своих предков. Хотя оба мои родителя умерли молодыми, касательно других моих предков я в этом пункте весьма преуспел. Мой дед по материнской линии, правда, сгинул в расцвете сил в 67-летнем возрасте. Зато трое оставшихся предков прожили более 80 лет. Касательно далеких прародителей могу назвать только одного, не дожившего до глубокой старости. Он скончался от заболевания, кое нынче редкость, а именно вследствие отсечения головы. Моя бабка по материнской линии … едва овдовев, посвятила себя высшему образованию женщин. Она любила рассказывать, как в Италии встретила одного престарелого джентльмена, который выглядел весьма печальным. Бабка спросила его о причине грусти, и он ответил, что только что был разлучен с двумя своими внуками. «Боже правый! – воскликнула бабка. — У меня 72 внука, и если бы я грустила каждый раз, когда разлучалась с кем-то из них, жизнь моя была бы очень жалкой». «Бессердечная мать!» — отозвался тот. Однако выступая от имени одного из этих семидесяти двух, я предпочту её рецепт. Не думаю, чтобы у неё оставалось время замечать собственное старение. Именно это, на мой взгляд, и есть отменный рецепт сохранения молодости. «Касательно здоровья едва ли я могу давать полезные советы, поскольку мой опыт болезней очень скуден. Я ем и пью всё, что хочу, и ложусь спать, когда не в силах бодрствовать.» В плане психологическом против старения следует остерегаться двух опасностей. Одна из них – чрезмерная поглощенность прошлым. Бесполезно жить воспоминаниями, сожалениями о добрых старых временах, или же погружаться в скорбь об умерших друзьях. Мысли человека должны быть обращены к будущему и к вещам, которые возможно изменить. Другая опасность, которой следует остерегаться — цепляние за молодость в надежде подпитаться её жизненной силой и энергией. Когда ваши дети вырастают, они хотят жить своей жизнью. Если вы продолжаете интересоваться ими так, как в начале их жизни, вы вероятнее всего будете им в тягость, если только их не отличает необыкновенная бесчувственность. «Я не говорю, что человеку не стоит вовсе интересоваться своими детьми, но интерес этот должен быть пассивно-созерцательным…» Некоторых стариков угнетает страх смерти. В молодости подобное чувство оправданно … но в старом человеке, познавшем радости и горечи человеческой жизни, и достигшем всего, на что он был способен, страх смерти довольно малодушен и постыден. «Я так занят, что был вынужден перенести дату своей смерти.»
Интересные факты из жизни Джерома Сэлинджера
1. В школе Джером был объектом насмешек одноклассников из-за второго имени — Дэвид. Оно имеет семитское происхождение: отец писателя был евреем. Чтобы избежать неприятностей, Джером строго-настрого запретил учителям обращаться к нему по второму имени. Кстати, учился он из рук вон плохо. К школьным успехам будущего литератора можно отнести только яркие выступления на спектаклях драмкружка. 2. Отец Джерома и не предполагал, что у сына литературное дарование. В 1937 году он настоял на том, чтобы тот отправился в Польшу для изучения всех тонкостей мясного производства. Тогда Джером смог бы в будущем продолжить семейное дело — торговлю колбасами и сырами. Учебу Сэлинджер так и не закончил. Спустя два года он поступил в престижный Колумбийский университет, где прослушал курс по короткому рассказу. Кстати, признание публики Сэлинджеру принесла именно такая литературная форма. Американцам пришлись по вкусу его драматичные, сжатые и в то же время наполненные глубоким смыслом рассказы. 3. В 1942 году писатель отправился на фронт, участвовал в знаменитой операции по высадке десанта в Нормандии. Уже тогда в его ранце лежали наброски будущего романа. По возвращению домой Джером попал в больницу с нервным срывом. 3. Автор всерьез увлекался восточной философией. Исследователи считают, что почерпнутые автором идеи отражены в образах героев «Над пропастью во ржи». Так, они склонны к созерцанию, несколько наивны в своих представлениях о мире. 4. После Второй мировой войны писатель непродолжительное время был сотрудником американской контрразведки. Своих современников он удивил тем, что сначала арестовал нацистку Сильвию Уэлтер, а затем спешно на ней женился. Впрочем, брак оказался недолговечным и распался меньше чем через год. 5. Автору очень нелегко далась популярность, обрушившаяся на него после публикации в 1951 году «Над пропастью во ржи». Сэлинджер не желал разговаривать с репортерами и фактически жил затворником. Среди журналистов ходили шутки, что если интервью с автором и случится, то будет состоять всего из одной фразы — пока писатель закрывает дверь перед носом репортера. Категоричным отказом Сэлинджер ответил и на попытку издать собрание его писем. 6. Затворничество Сэлинджера относилось и к литературному миру. К большому разочарованию широкой публики, он перестал печататься в 1965 году. 7. Мало кто знает, что писатель изучал нетрадиционную медицину, индуизм и буддизм. Впрочем, человеку, склонному к уединению, очень подходит такой круг интересов.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
