Провокационные вопросы для самого себя

Многим из нас время от времени нужна хорошая встряска для того, чтобы вырвать себя из полуавтоматического рутинного состояния. Список приведенных ниже провокационных вопросов отрезвляет и позволяет посмотреть на свою жизнь с разных углов, стать немного осознаннее, понять что важно, где скрыты возможности и многое другое. Единственно правильных ответов на них нет, да и не на все можно ответить сразу. Но даже сам поиск поможет познать себя и свои потребности, задуматься о том, что зачастую остается вне поля зрения. Что люди скажут на ваших похоронах? И кто будет на них присутствовать? Какие ваши привычки стоят между вами и счастьем? Вы стоите перед вратами рая, вас спрашивают: «Почему вас надо впустить?». Как вы ответите? Если вы потеряете сегодня все, как будете действовать? К каким людям обратитесь за помощью? Как изменятся ваши поступки и привычки? Есть ли люди, которые значат для вас очень много? Когда вы в последний раз говорили им об этом? Что бы вы изменили в своей жизни, если бы знали, что никогда не заболеете и не умрете? У вас есть миллион долларов, но сегодня последний день вашей жизни. Что вы сделаете? Как бы вы описали себя в пяти словах? Каковы шансы, что вы уже упустили нечто важное, о чем будете сожалеть все оставшуюся жизнь? Какие выводы можно было бы сделать из этого? Если бы вы могли сейчас гарантированно обладать тремя навыками, какими бы они были? А главное — почему? Если бы вы могли гарантированно избавиться от трех привычек, то каких? Чем они мешают вам сегодня и почему до сих пор от них не избавились? Если бы вы могли пережить три момента из прошлого, то какие? Что в них особенного? Если бы вы умели находить подход и влиять на каждого в мире человека, как бы выглядел ваш путь успеха? Чего бы достигли и каким образом? Какая первая мысль приходит вам в голову при столкновении с очень сложной проблемой или неудачей? Считаете ли вы, что ваша злость, раздражение и гнев — это только ваша вина? Сколько у вас было хобби пять лет назад и сколько есть сейчас? Если есть разница, то в чем причина? Каковы три главные события вашей жизни? Вы приняли три ключевых решения и теперь живете совершенно иначе, чем могли. Почему вы так поступили и довольны ли выбором? Чем вы занимались, когда последний раз были так увлечены, что потеряли ощущение времени? Пытаетесь ли вы время от времени искать ответы на возникающие вопросы о своей жизни или просто отпускаете их? Почему вы, будучи с утра мотивированными, к вечеру теряете мотивацию? И наоборот, что именно вы делали, когда утром совершенно ничего не хотели, а к вечеру были полны энтузиазма? Если бы вас посетила карма, то она бы помогла или наказала вас? За что именно и какими способами? Что вы должны себе? Что вы должны своей семье и друзьям? Когда вы думаете о будущем — оно пугает или воодушевляет вас? Как вы считаете: нужно сначала помочь самому себе или человеку, который нуждается в помощи? И в каких именно случаях? Что делает вас особенным? Скольких людей вы по-настоящему любите? Что делаете для них и как часто? Опишите самое лучшее приключение в своей жизни. Где бы вы хотели жить? Почему до сих пор туда не переехали? Вы больше верите в логику или творческое мышление? Кем вы восторгаетесь и почему? Если бы вы узнали, когда и как умрете, как бы изменилась ваша жизнь сейчас? Что такое честь? Имеет ли она для вас значение? Что лучше: десять лет жить с прекрасным здоровьем или тридцать лет с посредственным? Если бы вы, начиная с этого момента, не тратили время попусту, чего бы вы достигли? Какие сферы своей жизни вы контролируете? Чаще всего вы прибываете в зоне комфорта или вне ее? Вы считаете себя героем или злодеем? Каких ученых вы считаете злодеями и почему? Философ Вольтер призывал судить о человеке по тем вопросам, которые он задает. Это хороший и правильный совет, потому что благодаря этому можно многое узнать: от умения докапываться до сути вещей до личных приоритетов. Учитесь задавать правильные вопросы, в том числе себе самому — это тоже своего рода искусство. Постоянно спрашивайте себя о том, почему что-то произошло и как решить ту или иную проблему.

12 самых простых способов стать «выше среднего»

Чтобы стать чуть лучше и выделится из серой массы, не нужны огромные усилия, нужно лишь немного дисциплины. Перед вами — перевод статьи Олдена Тана, блогера и автора интересных социальных статей. Вот что я определяю как «нормальное»: быть таким же, как все. Это хорошо, поскольку это означает, что вы человек рациональный, который изо всех сил старается быть счастливым и при этом не вредит другим. Но вот в чём дело: «нормальный» и «средний» — две совершенно разные вещи. Тем не менее, они постоянно пересекаются друг с другом. «Средний» — это не круто. Это значит принимать вещи такими, какими они должны быть, это значит постоянно следовать за толпой, даже тогда, когда это не слишком хорошо для вас. 1. Благодарите обслуживающий персонал Лично я считаю отвратительным, когда некоторые начинают думать, что могут относиться к обслуживающему персоналу как к пустому месту только из-за тупой и ложной идеи под названием «Клиент всегда прав». Если вы хотите подняться выше среднего — уважайте всех людей вокруг. Будьте благодарны и признайте, что персонал нужен вам, независимо от того, сколько вы на него тратите. 2. Убирайте мусор от фастфуда Меня удивляет, что в мире так много взрослых людей, которых не заботит чистота их столов. Вам же не три года. Убирайте за собой! 3. Благодарите людей за вопросы Большинство людей полагает, что благодарность можно продемонстрировать, когда какое-то одолжение было сделано для вас. Это не слишком хорошее человеческое поведение. Это больше похоже на сделку. Как насчёт благодарности за самые маленькие и прекрасные вещи в жизни? Попробуйте благодарить других за то, что они задают вам вопросы. Покажите им, что вы цените их, и цените разговор с ними. 4. Почитайте книгу в поезде Почитайте книгу в поезде. Вы, вероятно, будете там единственным человеком с книгой. Почему? Потому что все остальные будут заняты своими смартфонами и социальными сетями. Чтение увеличивает чистое знание. Социальные медиа, видео и тому подобное — это в основном бессмысленное отвлечение внимания. 5. Постарайтесь хорошо выглядеть Я думаю, что очень многие люди в своей взрослой жизни позволяют себе просто плыть по течению, и не видят особого смысла в том, чтобы выглядеть лучше. Хороший внешний вид — это гордость, которая будет всегда с вами. Питайтесь правильно. Тренируйтесь. Носите красивую одежду. Побрейтесь. Всё что угодно. 6. Ребята, пусть ваше эго и ваш гнев пересядут на заднее сиденье Это слишком легко — предаться обоснованному и праведному гневу, и начать вести себя, как павиан. Реальная сила идёт от способности держать себя в руках, прощая других, от способности бороться с противоречивыми эмоциями и не совершать импульсивных, необдуманных поступков. Если вы думаете, что победителем в споре или в ссоре является тот, кто сильнее бъёт себя в грудь или громче орёт, подумайте ещё раз. Настоящий победитель знает, как победить с меньшими усилиями. 7. Относитесь к женщинам с уважением Большинство молодых людей сегодня озабочены «набором очков», и они видят, кто получает самую горячую девочку. Принимая участия в этих мелких играх, некоторые ребята намеренно обманывают девочек, или друг друга. Если вы действительно хотите выгодно отличаться от этой массы, относитесь к женщинам с уважением. Будьте джентльменом. Будьте искренни. Эти черты очень редки в современном мире. 8. Хватит жаловаться, даже если у вас есть для этого повод Знаете, не всё в жизни идёт так, как надо. Вы можете либо иметь с этим дело и двигаться дальше, либо можете начать жаловаться на весь мир. Просто сделайте себе одолжение, и двигайтесь вперёд. Никто не любит нытиков. Если вы покажете, что можете решать свои проблемы, люди будут уважать вас за это. 9. Вначале попробуйте решить проблему самостоятельно Я считаю, что с появленим всех этих телефонов доверия, Google, с появлением лучших способов общения друг с другом, вряд ли кто-то когда-то пытается сначала сделать что-то самостоятельно. Они думают, что всегда получать помощь — это нормально. Да, есть много удобных вариантов, которые делают вашу жизнь лучше. Но я думаю, что вы можете доказать свою находчивость, сделав её одной из своих характерных черт. 10. Ходите пешком Слишком много людей сегодня не могут перестать полагаться на такси, оберегая свои ленивые задницы. Хуже того, некоторые испорченные люди, будучи руководителями, считают, что ходьба — грех, так как они по статусу заслуживают, чтобы их возили. «Почему мы должны ходить? У нас же есть машины»! Если расстояние небольшое, то бога ради, идите пешком. Это полезно для вас. 11. Не проверяйте свой телефон в компании Потому что слишком много людей встречается только для того, чтобы проверить, как другие проверяют телефоны. Отложите телефон. Наслаждайтесь компанией. Если это срочно, вы в любом случае об этом узнаете. 12. Если вы напились, ведите себя прилично Или просто идите домой. Слишком многие напиваются, и ведут себя как идиоты. Самое обидное, что они могут всегда «отмазаться» тем, что якобы ничего не помнят из произошедшего. Если вы не хотите быть среди «средних», то будучи пьяным, ведите себя прилично. Вы же ещё в сознании, в конце концов. А ещё лучше — просто не напивайтесь. Знайте, когда остановиться.

Что надо и что не надо делать в процессе усвоения учебного материала

Надо: Стараться вспоминать. После каждой прочитанной страницы отведите от нее взгляд и вспомните основные идеи. Не выделяйте (например, подчеркиванием) большое количество текста на странице и никогда не отмечайте то, чего предварительно не закрепили в памяти. Пытайтесь вспоминать учебный материал по дороге на занятия или в тех аудиториях, где вы не занимались им изначально. Способность вспоминать, т.е. генерировать идеи изнутри сознания, — один из ключевых показателей эффективной учебы. Проверять себя. Во всем. Постоянно. Карточки с информацией — ваш постоянный спутник. При решении задач создавать порции информации. Формировать порции информации — значит понимать суть задачи и заниматься ее решением таким образом, чтобы весь ход решения разом приходил в голову. После того как вы решили задачу, повторите процесс и убедитесь, что вы знаете без подсказки каждый этап решения. Сделайте вид, будто это песня, и приучитесь прокручивать ее в голове снова и снова, чтобы информация оформилась в одну удобную порцию, которую вы можете вытащить из памяти в любой момент. Следовать правильному режиму повторения материала. Каждый день повторяйте немного больше, чем накануне, — так же, как тренируются спортсмены. Мозг — аналог мышц: за один раз он может выполнить ограниченное количество упражнений по одному учебному предмету. Применять разные подходы, практикуясь в решении задач. Никогда не используйте один и тот же способ решения задач слишком долго в течение одного занятия, иначе через некоторое время вы начнете механически применять его к другим задачам, которым этот метод не подходит. Чтобы усвоить, каким образом и в каких случаях использовать данный метод решения, беритесь за самые разные типы задач. (В учебниках обычно задачи сгруппированы как раз по принципу однотипности, поэтому смешивать их вам придется самостоятельно.) После каждого задания и теста делайте работу над ошибками: убедитесь, что понимаете свою ошибку, и затем решите задачу правильно. Для более эффективного изучения материала пишите (не печатайте!) задачу на одной стороне карточки, а решение — на обратной. (Писать от руки — более действенный, чем печатание, способ запоминания информации.) Если вы хотите загрузить карточку в учебное приложение смартфона, можно ее сфотографировать. Делать перерывы. Невозможность решить задачу или усвоить понятие с первого раза — обычное дело в математике и естественных науках, поэтому недолгие ежедневные занятия гораздо лучше, чем долгое однократное занятие. Когда вас начинает раздражать математическая или естественно-научная задача, сделайте перерыв, чтобы ею занялся другой участок мозга в фоновом режиме. Объяснять материал воображаемому собеседнику и пользоваться простыми аналогиями. Когда вам не дается понятие, спросите себя: «Как бы я объяснил его десятилетнему ребенку?» Аналогии (например, когда вы сравниваете электрический ток с потоком воды) в этом случае очень полезны. Не просто прокручивайте объяснение в мыслях: проговорите его вслух или запишите. Дополнительный эффект от говорения или написания позволяет глубже закодировать изучаемую информацию (т.е. конвертировать ее в нейронные цепи). Сосредотачиваться. Выключите все отвлекающие звонки и сигналы в телефоне и компьютере, затем включите таймер на 25 минут. На это время прицельно сконцентрируйтесь на изучаемом понятии, явлении или задаче и попытайтесь работать как можно более прилежно. По истечении этого срока наградите себя чем-нибудь приятным или забавным. Несколько таких сеансов в день помогут ощутимо продвинуться. Выбирайте время и место так, чтобы вы могли заниматься (а не смотреть на компьютер или телефон) без помех и в условиях, располагающих к занятиям. Сначала съедать лягушек. Самое сложное делайте в начале дня, на свежую голову. Помнить о своей мечте. Окиньте мысленным взором свою нынешнюю жизнь и сравните ее с той, которой вы мечтаете жить в результате получения избранной профессии. Повесьте над своим рабочим местом плакат с соответствующим изображением или текстом, описывающим ваше возможное будущее, — он станет напоминать о вашей мечте. Смотрите на плакат, когда заметите, что мотивация снизилась. Этот способ полезен и для вас, и для ваших близких! Не надо: Пассивно перечитывать, т.е. просто сидеть и скользить взглядом по тексту. Если вы можете вспомнить главные идеи текста, не подглядывая в него, и тем самым доказать, что материал прочно осел в памяти, такой способ полезен. Если нет — он лишь бесполезная трата времени. Делать слишком много выделений в тексте. Выделяя часть текста, вы вводите мозг в заблуждение — считаете, будто в голове что-то отложилось, хотя на самом деле вы всего лишь водите карандашом по странице. Подчеркивать или выделять цветом текст иногда и понемногу полезно для того, чтобы выдвинуть на первый план особо важные фрагменты информации. Однако если вы выделяете текст для того, чтобы лучше его запомнить, то проверяйте, действительно ли он отложился в памяти. Заглядывать в раздел ответов и, узнав способ решения задачи, считать, будто теперь вы знаете, как ее решить. Это одна из самых серьезных ошибок при обучении. Вы должны уметь решить задачу шаг за шагом, не заглядывая в учебник. Начинать готовиться к тестированию в последний момент. Станете ли вы откладывать тренировки на последнюю минуту, если готовитесь к соревнованиям по бегу? Мозг как мышца: он способен выдерживать лишь ограниченную нагрузку в течение одного занятия по одному предмету. Раз за разом решать однотипные задачи, способ решения которых вы уже знаете. Сидеть и упражняться в решении лишь одного типа задач — не значит готовиться к экзамену: это примерно то же самое, что готовиться к важному баскетбольному матчу и тренировать только удары мяча об пол. Превращать совместные занятия с друзьями в посиделки. Совместно решать задачи и проверять знания друг друга — хороший способ сделать обучение более приятным, выявить огрехи в подходах к материалу и углубить знания. Однако, если совместные занятия переходят в простую болтовню раньше, чем выполнены все задания, вы просто теряете время. В этом случае лучше найти другую группу однокашников для совместных занятий. Игнорировать необходимость прочитать нужный раздел учебника, прежде чем приступить к решению задачи. Станете ли вы нырять в пруд раньше, чем научитесь плавать? Учебник — пособие по плаванию: он показывает пути к решению задач. Если взяться за задачи, не читая учебника, вы просто потеряете время. Однако начать работу с беглого просмотра всей главы или раздела полезно: это позволит получить общее представление о материале. Пренебрегать возможностью консультироваться с преподавателями и сокурсниками в сложных случаях. Преподавателям не в диковинку отвечать на вопросы студентов, не понимающих материал, — такова наша работа. Напротив, мы тревожимся из-за студентов, которые не приходят за советом. Не будьте одним из них. Считать, будто можно надежно выучить материал, если постоянно отвлекаться. Каждая попытка отвлечься на разговор или SMS-сообщение означает, что у мозга останется меньше сил на усвоение материала. Каждый раз, когда вы отвлекаетесь, нейронные корни оказываются выкорчеваны раньше, чем они успеют прорасти. Мало спать. Во сне мозг обрабатывает методы решения задач и повторяет все то, что вы заложили в память перед сном. От постоянной усталости в мозгу накапливаются токсины, разрушающие нейронные связи, позволяющие соображать быстро и продуктивно. Если вы не выспались перед экзаменом, никакая подготовка вас не спасет. — Барбара Оакли. Думай как математик

«Стоит ли просто плыть по течению, или необходимо идти к цели»

Когда писателю и создателю жанра гонзо-журналистики Хантеру Томпсону было двадцать лет, он написал своему другу вдохновляющее письмо о том, что бесполезно гнаться за абстрактной миссией в жизни — тем сильнее будет разочарование, если в итоге она не оправдает ваших надежд. Вместо этого нужно искать цели в соответствии с тем стилем жизни, который вы хотите вести. Эти размышления особенно интересны тем, что Томпсон ещё не был знаменитым журналистом и автором романа «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», когда писал их. Его представления о жизни ещё не были проверены личным опытом – это произойдёт намного позже, когда он станет одной из культовых фигур ХХ века. И если правда, что наши убеждения становятся нашей реальностью, то жизнь Хантера С. Томпсона – один из лучших примеров, подтверждающих, что такое возможно. Плыть по течению или идти к цели? «Вопрос в действительности выглядит так: стоит ли просто плыть по течению, или необходимо идти к цели? Это выбор, который сознательно или неосознанно должен сделать каждый из нас в какой-то момент своей жизни. Так мало людей это понимают! Подумай о любом когда-либо принятом решении, которое повлияло на твоё будущее. Я могу ошибаться, но полагаю, выбор, хоть и косвенно, всегда стоял между двумя вещами, которые я упомянул: плыть по течению или идти к цели. Почему бы не плыть по течению, если у тебя нет цели? Это уже другой вопрос. Бесспорно, лучше наслаждаться плаванием, чем плыть в неизвестности. Но как же человеку найти цель? Не воздушный замок в облаках, а нечто реальное и осязаемое. Как может человек быть уверен, что это не «карамельные скалы» (примечание переводчика: в оригинале "big rock candy mountain", название песни Гарри МакКлинтока), манящая сладкая цель, которая имеет мало вкуса и мало смысла? Ответ и, в каком-то смысле, трагедия жизни в том, что мы стремимся понять цель, а не человека. Мы ставим перед собой задачу, требующую определённых действий: и мы это делаем. Но мы приспосабливаемся к требованиям концепции, которая теряет силу. Когда ты был молод, допустим, ты хотел стать пожарным. Сейчас я без страха заявляю, что ты больше не хочешь им быть. Почему? Твоя перспектива поменялась. Это не пожарный изменился, а ты. Каждый человек — сумма своих реакций на эмпирический опыт. По мере того, как твой опыт приумножается и изменяется, ты становишься другим человеком, соответственно меняется твоя перспектива. Это повторяется и повторяется. Каждая реакция является частью обучения; каждый значительный опыт влияет на твою перспективу. Разве это не глупо — направлять свою жизнь в соответствии с требованиями цели, которую мы каждый день видим под новым углом? Как мы достигнем таким образом чего-то, кроме прогрессирующего невроза? Доверять абсолютным целям мне кажется, по крайней мере, не разумно. Мы не стремимся быть пожарными, банкирами, полицейскими или докторами. Мы стремимся быть самими собой. Но не пойми меня неправильно. Я не имею в виду, что мы не можем быть пожарными, банкирами или докторами, но мы должны стремиться к тому, чтобы цель соответствовала личности, а не личность цели. В каждом человеке наследственность и окружение сталкиваются, чтобы сформировать существо определенных возможностей и желаний — включая глубоко укоренившуюся нужду жить таким образом, чтобы эта жизнь имела смысл. Человек должен быть кем-то; он должен иметь значение. «За человека, который прокрастинирует в своем выборе, все неизбежно решат обстоятельства. Так что если ты относишься к числу разочарованных, у тебя нет других вариантов, кроме как принять вещи такими, какие они есть, или же со всей серьезностью начать поиск в другом месте». И мне кажется формула работает примерно таким образом: человек выбирает путь, на котором его способности работают максимально эффективно для того, чтобы удовлетворить его желания. Делая это, он восполняет свою потребность в смысле (выстраивая свою личность, существуя в избранном направлении с намеченной целью), он избегает угнетения собственного потенциала (выбирая путь, который не предполагает ограничений для саморазвития) и отказывается наблюдать за тем, как его миссия увядает или теряет свою привлекательность по мере того, как становится все ближе (вместо того, чтобы растрачивать себя на исполнение требований некой миссии, но подбирает себе цель, соответствующую его возможностям и желаниям). За человека, который прокрастинирует в своем выборе, все неизбежно решат обстоятельства. Так что если ты относишься к числу разочарованных, у тебя нет других вариантов, кроме как принять вещи такими, какие они есть, или же со всей серьезностью начать поиск в другом месте. Но перед тем, как сформулировать цели, найди свой стиль жизни. Реши, как ты хочешь жить и уже затем посмотри, как ты можешь зарабатывать — благодаря этому стилю жизни. Я не пытаюсь отправить тебя «в дорогу» на поиски Вальхаллы, я просто показываю, что совсем не обязательно принимать тот выбор, которые тебе преподносит жизнь. И что еще более важно — никто не должен делать то, чем он не хочет заниматься...».

Почему важно не хотеть трудиться, а хотеть учиться

Почему Бертран Рассел считал, что ни в коем случае не надо тратить на работу более четырёх часов в сутки? Сегодня мы постоянно повторяем себе «дальше, выше, быстрее», читаем книги о продуктивности и считаем праздыми олухами тех, кто стремится пораньше уйти с работы. Возраст, когда молодые специалисты начинают трудиться, сдвигается — подростки получают должности в Google и выступают с лекциями TED, крупные IT-корпорации ищут новые кадры уже не в университетах, а в школах. Ты ещё не успел получить среднее образование, а работа уже подстерегает тебя за дверью, чтобы занять всё свободное время. Главное — такое положение вещей кажется нам признаком востребованности и успеха — отчасти потому что большинство панически боится безработицы, отчасти потому что труд представляется в нашей культуре достойным с моральной точки зрения занятием. Эти представления проникают и в экономическую теорию, и в речи политиков, не говоря уже о поучениях школьных учителей. Однако британский философ и видный общественный деятель Бертран Рассел сомневался в пользе многочасового труда каждый день. А тем более в его душеспасительных качествах. В 1932 году он написал эссе «Похвала праздности», где утверждал, что из убеждения, будто работа по сути своей благородная вещь, в мире делается много дурного. Она проглатывает время нашей жизни, отнимая время досуга, портит здоровье и ухудшает окружающую среду. Потому развитым странам лучше задуматься о том, что работы в мире делается слишком много. Современному трудоголику, воспитанному в культуре труда и успеха, это покажется парадоксальным, но философ совершенно серьёзно заявлял: путь к общей гармонии лежит через общее сокращение количества работы. Он разделял ручной труд и управление — сомневаясь, однако, что оба эти рода деятельности заслуживают такого уважения, какое мы им оказываем. «Работа бывает двух типов: первый — изменение положения материи на земной поверхности или вблизи неё относительно другой такой материи; второй — повеление другим выполнить это. Первый тип малоприятен и плохо оплачивается, второй – приятен и высоко оплачивается. Второй тип можно развивать далее: есть не только те, кто отдаёт приказы, но и те, кто даёт рекомендации касательно того, какие приказы следует отдать. Обыкновенно две организованных группы людей дают две противоположных рекомендации одновременно: это называется политикой. Навык, требующийся для такого рода работы – отнюдь не знание тех вопросов, по которым даются советы, но знакомство с искусством убеждения речью и письмом, то есть с искусством рекламирования» — Бертран Рассел Кому выгодно, чтобы труд считался священным? К «рекламированию» прибегают те, кто сам предсказуемо не хочет трудиться, поэтому заинтересован в том, чтобы этим занимался кто-то другой. Сперва людей силой заставляли расставаться с излишком того, что они производили. Но общество разивалось, и вскоре методы школьного хулигана, который отбирает завтрак у ребят послабее, стали казаться архаическими — в ход пошли идеология и этика. По мнению Бертрана Рассела, культ работы создали землевладельцы аграрных культур, которые позволяли другим жить на своей земле. Также, если человек мог произвести чуть больше, чем нужно было для выживания ему и его детям, продукты его труда забирали воины, предлагая в обмен охрану от захватчиков. Существовали также защитники духовные, жрецы. Они обеспечивали благополучие человека в загробном мире, и с этим тоже приходилось считаться, ведь от тяжёлой работы умирали часто, и рисковать бессмертной душой не хотелось. Само собой, жрецы тоже говорили о необходимости труда, потому что от него дух только возвышается. Рассел предполагает, что представление о необходимости и моральном достоинстве работы унаследовано человечеством от древнего доиндустриального мира, где существовало рабство, и для современности не актуально. Кстати, учёный отмечает, что большинство стран перешло к индустриальной модели, всё ещё сохраняя архаические представления, а в России аграрный уклад просуществовал до 1917 года. Да и потом не слишком изменился, только потом место жрецов заняли партийные работники. Работа как лекарство и наказание Бертран Рассел, который родился в 1872 году и успел стать свидетелем старых порядков, отмечает, что в Англии девятнадцатого века рабочий день длился пятнадцать часов. Почти столько же работали дети. Предполагалось, что отсутствие свободноего времени не даёт дурным наклонностям развиваться, ведь место, где нет Бога, тут же заполянет дьявол. Такой подход позволил появиться работным домам, реальная производительность которых была довольно низкой, несмотря на то, что нищие вкалывали там сутками. Екатерина Коути в книге «Недобрая старая Англия» отмечает, что бедняки, по мнению представителей высших классов, имели особую, порочную природу души, которая заставляла их жить в трущобах, пьянствовать и драться. Истории маленьких Оливеров Твистов только это подтверждали — даже дети бедняков порочны до мозга костей, с младых ногтей они попрошайничают и воруют! Так неравенство получало моральное подтверждение, а труду сообщалась дисциплинирующая функция. В той же книге приводятся примеры работ, к которым привлекали заключённых в викторианские времена. Когда арестантам приходилось шить мешки или плести корзины, попадающие потом на рынок, это ещё можно было вытерпеть. Но в иногда их принуждали ходить в огромном колесе, словно белка, или перетаскивать тяжёлые камни из одного угла двора в другой — и так весь день. Возможно, авторы этих пыток вдохновлялись мифом о Сизифе и осознанно пытались воспроизвести картину ада. Либо же действительно верили в благотворную функцию труда, который исцеляет преступную душу и поэтому может выписываться, словно лекарство в таблетках, без привязки к обстоятельствам и результату. Есть основания предполагать, что наше сегодняшнее презрение к «бездельникам» имеет ту же природу, что и вера английского общества в особый моральный изъян бедняков. Кстати, британские аристократы к трудоголикам никогда не относились. Рассел отмечает, что среди представителей этого класса на одного Дарвина всегда приходились тысячи джентльменов, которые ничем, кроме лисьей охоты, не интерсуются. Парадоксально, но в нашей культуре труд одновременно считается благородным и выступает в роли наказания. Неприкрытая правда же состоит в том, что работать никому не нравится, и всем хочется проводить время по своему усмотрению. И это справедливо не только для людей, занятых тяжёлым физическим трудом. Иначе не создавалось бы столько веб-комиксов о бессмысленных буднях офисных работников. Так что же, бросить работу? Нет, такого никто не предлагает. В конце концов, кто-то же должен производить товары и контент, а также предлагать услуги. Рассел всего лишь рекомендует сократить количество часов, которое люди проводят за работой, и даже называет оптимальное часло — четыре. Такого количества времени вполне хватит, чтобы справиться с необходимым количеством задач, если они будут поделены между людьми разумно, и человечество не будет делиться на безработных и трудоголиков. Несмотря на то, что Рассел осуждает войну и то, сколько ресурсов тратится на её поддержание, он сделал вывод, что именно в ходе военных действий, когда миллионы людей были оторваны от рабочих мест, выяснилось, что работать можно куда меньше — «общий уровень физически здоровых среди неквалифицированных наёмных рабочих на стороне союзников был выше, чем до или после». Именно моральный статус «священной работы» заставил людей снова за нее взяться — да так, что те, чей труд был нужен, убивались на производстве или в офисах, а те, кто не был востребован, умирали от голода. Вместе с тем, организовав производство разумно, как это стремились делать во время войны, можно было бы поддерживать нормальный уровень общего комфорта, сократив трудовые затраты. Куда деть «лишнее» время? Представим себе, что утопия, которую предлагает Бертран Рассел, осуществилась, и люди, обладающие достаточными умениями, чтобы заставить других отдавать им плоды своего труда, однажды одумаются и перестанут это делать. Чем же заняться, если четырёхчасовая работа будет давать вам всё необходимое, и в два часа пополудни вы окажетесь предоставлены самому себе? Похоже, сегодня, чтобы точно знать, как потратить свободное время, нужно быть как минимум прославленным европейским интеллектуалом Бертраном Расселом. Такой человек точно сумеет выстроить тайм-менеджмент и заполнить день интересными делами, да ещё будет сокрушаться, что в сутках мало часов. Если вы не обладаете такими навыками, свобода может всерьёз напугать, поселив пустоту в душе, а то и толкнуть к саморазрушению. Так нетрудно поверить, что природа человека действительно порочна. Однако Рассел уверен, что дело вовсе не в изначальных «грешных» склонностях, которые излечит лишь припарка труда, а в том, как устроена система образования. Хорошее образование должно стать более глубоким, развивать самостоятельность и широту интересов, формируя культуру, которая позволит человеку разумно распорядиться свободным временем. В качестве компонентов досуга он отдаёт предпочтение активным занятиям, подразумевающим участие и подключение личных ресурсов, а не пассивным развлечениям. «В мире, где никто не вынужден работать более четырёх часов в сутки, каждый, кто обладает научным любопытством, будет способен удовлетворить его. Каждый художник будет в состоянии рисовать, не умирая с голода, каковы бы ни были его рисунки. Врачи получат время для изучения прогресса медицины. Учителя не будут раздражённо пытаться преподавать привычными методами вещи, изученные ими в юности и с тех пор признанные неверными» — Бертран Рассел Как видите, в идеальном мире о том, чтобы лежать на диване и смотреть «Нетфликс» с пачкой чипсов, речи не идёт — все будут тратить время на что-то деятельное. Для этого потребуются только знания и навыки, позволяющие развить свои таланты и найти возможность для реализации полезного досуга. И напоследок: недавний эксперимент, в ходе которого некоторые компании Швеции ввели 6-часовой рабочий день, показал, что качество работы и количество выполненных задач не снизились. Шведы предложили честно признать, что поддерживать концентрацию на протяжении такого долгого времени — невозможно. Тогда как счастливые и гармоничные люди будут лучше работать. Пусть даже и всего по шесть часов в день. Источник: Newtonew

Мы пока даже не понимаем, как правильно классифицировать эмоции

Интервью с нейробиологом Ричардом Дэвидсоном, изучающим то, как эмоции и медитация влияют на наш мозг. — Что можно сказать о влиянии эмоций на структуры нашего мозга? — За последние 20 лет ученые узнали достаточно много о процессах в мозге, которые связаны с возникновением и переживанием различных эмоций. Мы не можем утверждать, что нейрофизиологические процессы являются причиной возникновения определенных эмоций, или, наоборот, что эмоции запускают те или иные определенные процессы в нашем мозге, но они совершенно точно протекают в связи друг с другом. Существуют внешние факторы, которые вызывают эмоции, и есть внутренние — мысли, воспоминания. Судя по всему, мы испытываем эмоции тогда, когда происходит что-то действительно важное. Позитивное или негативное. Большинство ученых согласны с тем, что возникновение эмоций у человека было связано с его эволюцией. Эмоции возникли для того, чтобы мы могли эффективно реагировать на нечто значимое — Каково их значение с эволюционной точки зрения? — Они помогают нам в решении проблем, с которыми люди постоянно сталкивались в ходе эволюции. Ну, очевидный пример — страх. Если на нас сейчас в этой комнате выпрыгнет лев, мы испугаемся — и обратимся в бегство. Это пример того, как эмоции помогают нам мобилизоваться. Функция эмоций, таким образом, заключается в том, чтобы помочь индивиду реализовать уже «заученную» в ходе эволюции адаптацию к окружающей среде. С другой стороны, они же могут нам и повредить, когда проявляются в неподходящих ситуациях. А самая важная проблема с эмоциями в том, что мы можем испытывать их не только в связи с тем, что нам дано непосредственно здесь и сейчас, а, например, в связи с размышлениями о будущем или воспоминаниями. Так что нам регулярно приходится иметь дело с нерелевантными в буквальном смысле эмоциями. Переживать из-за того, что грядет, или того, что уже когда-то случилось — И как это на нас влияет? — Это влияет на того, с кем это происходит. Это влияет на эмоции, которые этот человек переживает, и — в зависимости от пределов, в рамках которых он позволяет себе проявлять переживаемые им эмоции, — влияет также на его окружение и так далее. Так что подобные эмоциональные триггеры весьма значимы для людей, играют немаловажную роль — Ну, а в том, что касается происходящего в этот момент в мозге? — Ну, а мозг, как говорит нам наука, необходим для эмоций. Даже если триггер той или иной эмоции может быть чем-то очень специфичным и находиться за пределами непосредственной окружающей среды, медиатором самого эмоционального переживания все равно остается мозг. Когда мы переживаем что-либо, то у нас меняется выражение лица, дыхание, изменяется сердечный ритм. А для того, чтобы это все происходило, нужен мозг — Когда мы говорим об изменении мозга, вы, вероятно, имеете в виду какой-либо из видов нейропластичности. О каком виде или видах идет речь? — Вообще, существует множество форм нейропластичности. Когда мы испытываем эмоции или, скажем, медитируем, в нашем головном мозге осуществляются различные виды нейропластичности. Здесь мы можем говорить и о том, что изменения происходят в связях между участками мозга, об аксонах и белом веществе, из которых они состоят. И мы можем неинвазивно, без хирургического вмешательства, эти изменения измерить и зафиксировать при помощи метода диффузионной МРТ — метода, который позволяет увидеть изменения в соединениях белого вещества, которые, кстати, происходят очень динамично Есть исследование, которое продемонстрировало, что даже единичная полуторачасовая медитация приводит к заметным изменениям в связях белого вещества. Это структурные изменения в мозге, которые важны для связи различных участков мозга. Другой вид нейропластичности — нейрогенез, образование новых нейронов. Это очень важный процесс. Нам известно, что стресс может негативно повлиять на него. А также, что нейрогенез очень важен для процессов, связанных с формированием воспоминаний. Ученые располагают данными о том, что у людей, находящихся в депрессии, нейрогенез затруднен. Это немного другой аспект нейропластичности, но не менее важный. Следующий вид нейропластичности — это синаптический прунинг, который связан с удалением избыточных связей. Один из аспектов нашего благосостояния, в частности, заключается в том, чтобы не зависеть от каких-то привычек, которые сбивают нас с толку, тем или иным образом мешают нам ясно воспринимать реальность. И это может быть связано с прунингом, с удалением лишних связей. А нарушения этих процессов могут привести к тому, что мы начинаем искаженно воспринимать действительность. В общем, все виды пластичности важны, играют ту или иную роль. Каждый их них сегодня изучается по-разному — Если мы говорим о медитации, то что она меняет? — С опорой на некоторые данные можно предполагать, что меняется скорость реакции различных отделов мозга. Некоторые отделы увеличиваются в объеме, некоторые уменьшаются. Кроме того, также у нас есть основания полагать, что медитация может влиять на скорость, с которой происходят структурные изменения в мозге. Мы знаем, что с возрастом количество серого вещества уменьшается в некоторых его областях. Есть свидетельства тому, что медитация замедляет этот процесс. Другие данные говорят о том, что медитация может влиять на специфические связи в головном мозге, те, что связаны именно с регулированием эмоций. Я говорю сейчас о крючковидном пучке, связывающем префронтальную кору и некоторые лимбические структуры. Мы можем добраться до него, используя диффузно взвешенную магнитно-резонансную томографию, и увидеть, как тот меняется под действием определенных видов медитации — Медитация — модная штука в наши дни. Она уже давно стала частью стиля жизни очень большого количества людей. Как вы осуществляли контроль в таких исследованиях и отделяли эффект плацебо от реального эффекта медитаций? — Это действительно трудная задача, но — возможная. Для этого вам нужны контрольные группы. У нас было несколько рандомизированных плацебо-контролируемых исследований, которые продемонстрировали преимущества медитаций. Людей по группам мы распределяли случайным образом, так что они примерно в равной степени ждали положительных результатов. То есть здесь мы можем говорить о примерно одинаковом плацебо-ответе. В результате группа плацебо показала хорошие результаты, но все же не такие хорошие, как группа медитирующих. А вывод из нашего исследования простой: некоторые эффекты являются следствием плацебо, а другие — следствием самой медитации — Вы опубликовали свою книгу пять лет назад. С того момента результаты каких исследований вас заинтересовали больше всего? — У нас действительно множество новых результатов, об этом — моя новая книга, которая, надеюсь, выйдет и в России. Один из них: медитации могут вызывать эпигенетические изменения. Это такие изменения, которые не меняют последовательность ДНК, но являются также значительными В частности, медитация влияет на экспрессию определенных генов. Иными словами, на биохимические свойства, которые определяют степень «включенности» и «выключенности» тех или иных генов. Чем-то это напоминает регулирование громкости: от самой низкой до самой высокой. И есть гены, которые, соответственно, работают «тихо» и, наоборот, на полную катушку. И мы можем выяснить это, просто взяв вашу кровь на анализы. Так вот, анализируя кровь на эпигенетические метки, мы выяснили, что уже по итогам одного дня интенсивных занятий медитацией у людей, которые практикуют медитацию много лет, эпигенетический профиль меняется. Для науки это нечто новое и может иметь широкое практическое применение в будущем. Другое исследование мы провели с участием детей от четырех до пяти лет в подготовительной североамериканской школе. Наша научная группа задалась вопросом: можно ли обучить подобным практикам совсем маленьких детей? Для того чтобы на этот вопрос ответить, мы создали курс, который называли «Курсом доброты» (Kindness Curriculum). И на его базе провели рандомизированный контролируемый эксперимент. В течение одного семестра (12 недель) мы еженедельно занимались с ними примерно по 1,5 часа. Эти занятия были направлены на то, чтобы увеличить эмпатию в группе и научить детей работать вместе. В результате их поведение и успехи в учебе улучшились. И теперь нам кажется очень важным проводить нечто подобное для детей, чтобы их пребывание в школе было более полезным для них, более осмысленным — Что вы думаете о популярном тренде «think positive» («мысли позитивно»)? — Мне кажется, эта мода имеет один интересный аспект. Я в данном случае размышляю и как ученый, и как практик. Стратегия позитивного мышления — это не та стратегия, которая ведет к естественным долгосрочным изменениям. Мой личный взгляд основывается на неврологии, а также на моем собственном опыте медитации и заключается в том, что в основании всего лежит практика. Ты должен постоянно работать, чтобы изменения были долгосрочными. А только лишь позитивное мышление если и может спровоцировать временные изменения, то они не будут устойчивыми и долговременными. Это интересно и может быть полезно в определенных контекстах, но, например, на генетическом уровне изменений ждать не стоит. А медитации — это как раз про долговременные изменения — Как вы это выяснили? — Я начал заниматься исследованиями много лет назад, и все равно еще больше исследований предстоит сделать. Но уже сегодня мы знаем о том, что существует связь между временем жизни и медитативными практиками. И целым комплексом других преимуществ. Исходя из этого, мы можем предполагать, что медитативные практики могут позволить нам добиваться различных эффектов. И чем больше у вас практики будет, тем более значительными и длительными эти эффекты будут. Возможно, это справедливо не для всех видов практик, но в целом кажется справедливым — Когда вы говорите об эмоциях, как вы думаете, чего ученые еще не знают о связи эмоций и строения мозга? — В исследованиях этой области вопросов пока намного больше, чем ответов. Мы и правда в самом начале пути. Например, мы пока даже не понимаем, как правильно классифицировать эмоции, на какие категории их разбивать. Есть ученые, которые выделяют две фундаментальные категории эмоций — позитивные и негативные. Есть те, что используют дихотомию сближение/удаление (approaching/withdrawal) в качестве определяющей для остальных видов эмоций. Возникающие эмоции могут быть нацелены на сближение с объектом либо, наоборот, принуждать нас удаляться от него. Гнев в этом случае — интересная эмоция, потому что это негативная эмоция, но при этом связана с движением к кому-то. Как тогда классифицировать гнев: как «сближающую» эмоцию или как негативную? Есть и другие системы. Например, буддистские. Или, например, в последнее время говорят в терминах «полноценных» и «неполноценных» эмоций (wholesome/unwholesome). Или такой вариант классификации: эмоции, которые приводят к положительным изменениям в жизни человека, и те, что не способствуют улучшениям. Но здесь встает другой вопрос: являются ли именно эмоции причиной ухудшений или улучшений или влияет то, как мы их выражаем, в подходящей или неподходящей ситуации это делаем? Вот еще одна большая тема исследований Мы также не знаем, являются ли выражения лица и гримасы универсальными инструментами выражения эмоций. Некоторые ученые верят, что это так, другие нет. Кроме того, мы до сих пор не договорились о том, что такое эмоции. Что является безусловным признаком того, что нечто — это эмоция? Так что мы очень, очень много чего до сих пор просто не знаем — И, тем не менее, вы занимаетесь исследованием эмоций. Какое из исследований последних нескольких лет кажется вам наиболее интересным? — Одной из наиболее интересных идей в исследовании эмоций была идея прилипчивости. Предположим, что ранним утром вам предстоит трудный разговор с кем-либо: коллегой, руководителем. Будут ли влиять эмоции, которые возникли во время этого разговора, на всю встречу? Для некоторых людей ответом будет «да». И такой эффект мы называем эмоциональной окраской или прилипчивостью. Сейчас мы изучаем изменения в нервной системе, которые очень важны для этого процесса. И мы также изучаем, может ли медитация на этот процесс влиять. Все это — новая область исследований, которая, как нам кажется, очень важна для того, чтобы сделать жизнь людей более благополучной. Источник: «Чердак» Василиса Бабицкая

Устаревшая модель, одна штука

Я устарел шестого апреля, во вторник, в семь часов вечера по Москве. Даша так и сказала Алексу: — Пит устарел, милый. Я вчера проконсультировалась с представителем компании. Говорит, что надо менять. У них проблемы с совместимостью версий, апгрейд, по его словам, нежелателен. Новая модель обойдётся нам в полцены — они заберут Пита в счёт оставшейся половины. — Бог с ней, с ценой, — услышал я голос Алекса. — С Настей как быть? С Настей мы играли в это время в слова. Высунув от усердия язык, она сосредоточенно искала пятибуквенные существительные в слове «дуболом». — Облом, обмол, — торжествующе выдала, наконец, Настя. — Мудло. — Третьего слова не существует, — на всякий случай я послал запрос в словарь эвфемизмов и получил в ответ «не найдено». — Тебе штрафное очко. — Ещё как существует, — возразила Настя. — Петька из седьмого «Б» абсолютное, патологическое мудло. Ты устарел, Пит, так что это тебе штрафное. Если бы я умел дрожать, то, наверное, вздрогнул бы. Она повторила только что сказанное на кухне родителями. Слышать их она не могла — изоляция между кухней и детской была отменной. Хотя и не для встроенного в меня ресивера. — Как быть, как быть, — раздражённо сказала на кухне Даша. — Так и объяснить ей, что Пит устарел. Насте уже двенадцать, она взрослая девочка и поймёт. Должна понять. Вместо Насти, однако, понял я. «Устарел» означало «больше не нужен». А «заберут в счёт оставшейся половины» — означало утилизацию. Меня забрали в счёт оставшейся половины седьмого апреля, в среду, в одиннадцать утра по Москве. Впервые за шесть лет Настю в школу вместо меня провожал Алекс. — Пита сегодня не будет, — объяснял он Насте, помогая надеть на плечи ранец. — У него настал срок профилактики. Скажи, Пит? Я промолчал. Моя базовая программа не позволяла искажать истину. — Не расстраивайся, — попросил Настю Алекс. — Пит пройдёт профилактику и сразу вернётся. Таким же, как был, а то и лучше. Его там подлатают, почистят, поставят новые фильмы, игры и книжки, возможно, обновят корпус. Сейчас это делают быстро, думаю, Пит тебя и встретит после уроков. Пойдём, зайка. В счёт оставшейся половины меня забирали два средних лет индивида. Один из них носил тонкие, стрелкой, усики, у второго усов не было, а в остальном они были похожи друг на друга и одеты в одинаковые оранжевые жилеты. — Принимайте, — сказал усатый, распахнув входную дверь. — Последняя модель, полностью экипирована. Заряда хватит на два года, потом позвоните, мы поменяем аккумуляторы. Давай, заходи, Пит. Усатый отстранился, и другой, новый Пит, вошёл. Если бы я умел завидовать, то наверняка сейчас исходил бы слюной от зависти. Он был хорош. Да что там хорош — великолепен. Плавный округлый корпус, изящные манипуляторы, бесшумная походка и добрая улыбка на лицевой панели. Просто-таки лучезарная, особенно по сравнению с моей несуразной гримасой. — Совершенно уникальная модель, — расхваливал нового Пита безусый. — Фактически, это уже не гувернёр, это универсальный домашний агрегат или, если угодно, комбайн. Он умеет практически всё. Мыть посуду, чистить картошку, делать ремонт, устранять неполадки. Размеры библиотеки и фильмотеки колоссальные, — безусый закатил глаза. — Кроме того, доработаны поведенческие блоки. Значительно улучшена программа самосохранения — этот экземпляр не провалится в водосточный люк, не угодит под машину и не поломает манипуляторы, свалившись с лестницы. Ну, и напоследок, — безусый выдержал паузу, — он способен на ложь, если того требуют интересы ребёнка. Ложь во спасение, так сказать. Вот здесь распишитесь, пожалуйста. Ну, а этого мы забираем. Пошли, старина. — У него ещё почти полный заряд, — растерянно сказала Даша. — Я подумала, может быть, вы не станете его… ну, вы понимаете… — Не волнуйтесь, — успокоил усатый. — Ничего с ним не случится. В компании предусмотрена реабилитационная программа. Найдём ему применение. — Тэк-с, устаревшая модель, одна штука, — осмотрев меня, сообщил длинный сутулый индивид другому, вальяжному и толстому. — ЭГУ-1811, серия А12. Рассчитан на десять лет, выработано шесть. Не повезло тебе, бедолага, — повернулся сутулый ко мне. — Прогресс слишком, тык-скыть, стремителен, моделям шестилетней давности за ним не угнаться. Ладно, давай, лезь сюда, будем, тык-скыть, проводить диагностику. Я забрался на горизонтальную металлическую поверхность, лёг на спину и вытянул манипуляторы по швам. Надо мной захлопнулись створки матовой раздвижной панели, на фасад опустился и заскользил по нему подвижный членистый щуп. — Тэк-с, аккумуляторы неплохие, — донёсся до меня голос сутулого. — Хорошие, прямо скажем, аккумуляторы. С физическим состоянием хуже, подвижность шестьдесят процентов от нормы, скорость реакции половина расчётной. Гибкость сочленений м-м… аховая, тык-скыть, гибкость. Хм-м… тут ещё и коррозия корпуса. Что же не следил за собой, а, приятель? Ладно, что у нас с обеспечением?.. Эмоциональный блок вроде в порядке, поведенческий н-да… никуда не годится. Тут, впрочем, не твоя вина, разработчики, тык-скыть, напортачили. Тэк-с, ресивер, трансмиттер, преобразователь, это всё более-менее. Игротека, тык-скыть, времён моей бабушки. Остальное тоже. Вы записываете, Вадим Иваныч? Ладно, приятель, вставай. Я поднялся. — Ещё устаревшие языковые структуры, — дополнил я заключение диагностов. — В словаре эвфемизмов отсутствует слово «мудло». — Это не страшно, — обнадёжил меня толстый Вадим Иваныч. — Оно и в последних словарях отсутствует. И, как по мне, напрасно. Что ж, старина, как тебя, Пит. Боюсь, что ничего сделать нельзя, модификация в данном случае явно нерентабельна. Придётся тебя… ты сам-то как считаешь? Если бы я умел плакать, то, наверное, заревел бы. Нет, я не боялся. Но мне очень не хотелось умирать. Хотя я и осознавал, что моё дальнейшее существование нерентабельно. Так я им и сказал, и добавил, что раз так, то я, если возможно, предпочёл бы перестать функционировать поскорее. — Эмоциональный блок можно будет изъять и вмонтировать в новую модель, — объяснил я. — А если это всё затянется, боюсь, что он пострадает, я уже сейчас чувствую себя не очень хорошо. — Ладно, Пит, — сутулый подошёл и хлопнул меня по тыловой панели, там, где проходил обрез игрового монитора. — Ты славный, тык-скыть, парень, я сожалею, что так с тобой получилось. Посиди здесь пока, Пит. Пошли, Вадим Иваныч. Долго ждать не пришлось. Не прошло и получаса, как за мной явился высокий, с меня ростом, черноволосый индивид в оранжевом жилете, таком же, как у тех, которые меня забирали в счёт оставшейся половины. — Пойдём, — кивнул он на дверь. — Не волнуйся, это недолго. Мне было трудно не волноваться, но я сказал, что постараюсь, тем более, что сам черноволосый явно нервничал не меньше меня. — Вы тоже не волнуйтесь, — попытался я его успокоить. — Я не чувствую боли. Вам надо будет попросту отключить аккумуляторы — после этого я вообще перестану чувствовать, и вам будет легко со мной. — А ты что, видишь, что я волнуюсь? — спросил черноволосый. — Я не вижу. Но у меня есть устройство, улавливающее исходящие от вас биотоки. И программа, которая их преобразовывает. Она, правда, настроена на детские эмоции, но распознать, когда человек нервничает, я могу независимо от возраста. И когда ему плохо — тоже. Черноволосый внезапно остановился в дверях. — Слушай, Пит, — сказал он, — ты прости, я никак не привыкну, что ты не… Ну, ты понимаешь. Я сказал, что понимаю. Привыкнуть к тому, что говорящее и кое-как мыслящее существо может быть неживым, некоторым людям нелегко. Хотя с учётом рода занятий для данного индивида это довольно-таки удивительно. — Я в компании недавно, — объяснил он, — сказать по правде, всего несколько дней, до этого работал, кем придётся. Меня, кстати, Олегом зовут. И я тут подумал, Пит… — он замялся. — Вы можете смело поделиться со мной, — подбодрил я Олега. — Возможно, я помогу вам советом, у меня сохранилась поведенческая база данных, в ней есть рекомендации на многие случаи жизни. — Я подумал, Пит… — Олег вновь замялся, а затем выпалил: — Давай, я тебя заберу? — Как заберёте? — не понял я. — Куда? — К себе. У меня сын, ему скоро тринадцать. А мамки нет, понимаешь, она нас бросила. Давно. Парень совсем от рук отбился. Я на работе, присматривать некому. Носит из школы двойки, хулиганит на уроках, дерётся. Пит, прошу тебя. Я составлю акт утилизации, аккумуляторы завтра куплю на барахолке и сдам. С блоками хуже, но тоже что-нибудь придумаю. А, Пит? А ты, если что, будешь говорить, что я тебя приобрёл. — Я не смогу, — сказал я. — Моя программа не позволяет искажать истину. Мне очень жаль, Олег. — Тебе не придётся искажать. Ты будешь жить у нас дома. Никто и не узнает. А если и узнает, я тебя не отдам. — Я устарел, Олег, — сказал я. — Вам следует приобрести для мальчика последнюю модель, а не такое старьё. — У меня не хватит денег на последнюю модель, даже если буду работать в четыре смены. Пит, дружище, выручай меня! Скажи, прошу тебя, скажи, что согласен. Он внезапно протянул мне руку. Если бы я умел плакать, я бы… Я пожал ему руку правым манипулятором и сказал, что согласен. — Вот, знакомьтесь, — представил меня Олег тощему, скуластому и вихрастому мальчугану. — Это Пит. А это Петька, вы почти что тёзки. Пит будет жить у нас. То есть не жить, а это… — Находиться, — подсказал я. — Здравствуй, Петя. Мальчуган, раскрыв от удивления рот, поднялся. Несмело подошёл ко мне, дотронулся до фасада, отдёрнул руку. Замер, глядя на меня снизу вверх широко распахнутыми глазами. — Ну, вы тут без меня… — пробормотал Олег, потоптался на месте и двинулся к выходу из крошечной, захламленной комнатушки, почти каморки. — Пит отличный парень, — остановился он на пороге. — Он будет помогать тебе делать уроки. Играть с тобой, дружить и вообще. Ты только не говори никому, что он у нас есть, ладно, сынок? Так надо. Олег исчез, а мы с Петькой так и остались стоять, изучая друг друга. — Ты можешь показывать фильмы? — наконец, спросил он. — Любые, которые я захочу? — Могу. Только не любые. Моя фильмотека несколько устарела. Какие фильмы ты любишь? — Про ниндзя. И про гангстеров. У тебя есть? — Про ниндзя есть двести четырнадцать фильмов, — я сверился с каталогом фильмотеки. — Про гангстеров девятьсот двенадцать. — И ты мне их покажешь? Прямо сейчас? — Покажу. Но не сейчас, а после того как мы с тобой разберём этот… — я обвёл манипулятором комнату. — Бардак? — Беспорядок, — поправил я, послав запрос в словарь эвфемизмов и ознакомившись с ответом. — После этого мы будем смотреть фильм? — Да, — сказал я. — Даже, если хочешь, два. На следующий день я приготовил свиной гуляш. Я не очень хорошо готовлю, да и ингредиентов оказалось недостаточно, но Петька сказал, что гуляш — объедение, и мы с ним уселись за уроки. С грехом пополам одолели математику, основательно застряли на физике и, наконец, перешли к литературе. — Полная мура, — авторитетно заявил Петька. — Вот ты, Пит, много читал? — Я вообще ничего не читал, — признался я. — Читала встроенная в меня программа. Насте, девочке, которая у меня была. До тебя. — И что, ей нравилось? — Конечно. Я подбирал очень хорошие книги. И декламаторы в моей библиотеке отличные. Настя любила слушать. — У нас тоже есть одна, — шмыгнул носом Петька, — Настя… В параллельном классе учится. Дура и задавака. Тоже любит читать, вся такая начитанная. Ходит по школе зарёванная уже второй день, а кто спросит, что стряслось, на того зыркает, как эта, из фильма, что вчера был, гангстерша. — Ты в какой школе учишься? — быстро спросил я. — В четыреста второй, а что? — В седьмом «Б» классе? — Точно. Откуда ты знаешь? — Так это, значит, ты и есть «абсолютное, патологическое мудло»? — Я и есть, — гордо признался Петька. Ехать на лето в лагерь Петька категорически отказался. Олег поначалу спорил и убеждал, да и я старался, но в результате мы оба сдались в обмен на обещание подтянуть хвосты по математике и, наконец, помириться с литературой. С литературой помирил «Крёстный отец» Марио Пьюзо, а «Богач, бедняк» Ирвина Шоу и «Саквояжники» Гарольда Роббинса мир закрепили и упрочили. От заморских бандитов плавно перешли к отечественным. От них — к беллетристике и фантастике. Месяц ушёл на Дюма, Хаггарда, Жаколио, Желязны и Стругацких, следующий заняли Хемингуэй, Алексей Толстой, Ремарк и Василь Быков, так что к августу, когда взялись за Бальзака, Гюго и Достоевского, Петька заявил, что читать с экрана гораздо быстрее и удобнее, чем слушать. «Занимательную математику» Перельмана осваивали уже с бумаги, а вслед за ней и «Занимательную физику». Закончили и то, и другое, правда, только к Новому году. За неделю до него провели соревнование на скорость решения задач, в котором я победил за явным преимуществом со счётом 7:3. Закон о запрещении электронных гувернёров и немедленном их изъятии с последующей утилизацией ратифицировали пятнадцатого апреля, во вторник, через год с небольшим после того, как меня забрал Олег. Судебные процессы граждан против компании транслировали по всем каналам. Отчётами о возбуждённых против неё уголовных делах пестрели страницы газет. В программах, управляющих последней моделью, оказался скрытый дефект, подобный компьютерному вирусу. В большинстве случаев он привёл к массовому выходу гувернёров из строя с полной потерей функциональности. В отдельных случаях, однако, вирус в первую очередь поразил поведенческие блоки и породил вспышки неконтролируемой агрессии. Несколько сотен детей по всей стране погибли. Новые жертвы появились в результате акций по изъятию гувернёров, чью программу самосохранения вирус пощадил. Второго мая компания отрапортовала об уничтожении последнего ЭГУ и, объявив банкротство, развалилась. Таким образом я стал единственным уцелевшим. Незарегистрированным и официально утилизированным. Сдавать меня Олег с Петькой отказались наотрез. Олег купил на барахолке сменные аккумуляторы и возился целые сутки, их устанавливая. Очнувшись, я понял, что не хочу больше существовать. И оттого, что боялся проявления дефектов управляющей программы у себя. И потому, что каждый новый день функционировал пусть ненамного, но хуже, чем в предыдущий. Сначала отказала фильмотека, за ней одна за другой посыпались игры, перестали отвечать базы данных. И даже хвалёный эмоциональный блок стал барахлить — я больше не чувствовал, когда Петька расстроен, нервничает или когда ему плохо. Я решил перестать существовать в тот день, когда приняли закон об уголовной ответственности за изготовление или сокрытие домашних роботов. Я попросил Олега меня отключить и отвезти на свалку. — Даже не думай об этом, Пит, — сказал он, — друзей на свалку не выбрасывают. На следующий день я попросил о том же Петьку. — Через несколько месяцев я не смогу больше передвигаться, — сказал я. — Потом говорить и слышать. Я уже не так хорошо слышу, как раньше, а мой словарный запас обеднел. Я больше не функционален, а значит, не нужен, как всякая отработавшая вещь. Не говоря о том, что скрывать меня противозаконно. Отключи меня. Пожалуйста. — Мудло ты, Пит, — Петька зашмыгал носом. — Ты не вещь. И я не смогу тебя умертвить. А день спустя к нам пришла Настя, сходу бросилась мне на фасад и залила слезами лицевую панель. Если бы я умел плакать, я бы тоже… — Дети, — сказал я, когда Настя, наконец, отревела. — Моя функция — растить и воспитывать детей. Вы уже выросли и через пару лет станете совсем взрослыми. Функция исчерпана, я больше не гувернёр. Наверное, я мог бы ещё пригодиться — решать задачи, читать книги и даже играть в слова. Но вам я больше не нужен. А значит, не нужен никому. — Пит, — сказала Настя, — мы тут подумали: что, если мы отключим тебя, но не навсегда? Ты не умрёшь, а просто некоторое время побудешь на консервации. До тех пор, пока у одного из нас не появятся дети. Меня расконсервировали второго октября, в воскресенье, в десять утра по Москве, через шесть лет после отключения. Эти годы я провёл за городом, у Алекса и Даши на даче, в погребе. В ванне, наполненной машинным маслом. Меня извлекли из неё, протёрли, вытащили из погреба и подключили. Я открыл глаза и сразу увидел детей. Мальчика и девочку, близняшек. Они стояли рядом в манеже, уцепившись за огораживающую планку и уставившись на меня. Я определил, что им должно быть года по полтора. Я шагнул вперёд, к ним. — Т-тебе они н-нравятся, Пит? — запинаясь, спросил кто-то у меня за спиной. Я обернулся. Настя смотрела на меня, в глазах у неё были слёзы. — Это чудесные, замечательные дети, — сказал я. — Твои? — Наши, — сказала Настя. — Петя сейчас подойдёт. Это наши с ним. Ты… ты будешь их воспитывать, Пит? Пока не вырастут. Я долго молчал, а потом… Потом я исказил истину. Мне осталось два года. В лучшем случае, три. Четыре, если неимоверно повезёт. — Да, — сказал я. — Буду. Пока не вырастут. Майк Гелприн, журнал “Чайка”, #24 (203) от 16.12.11

Как сложились судьбы детей шести поэтов Серебряного Века

Поэты Серебряного Века не очень-то любили заводить детей: плохо сочетались высокая поэзия и грязные пелёнки. И всё же некоторые художники слова потомство оставили. И, получается, их детям пришлось расти в непростые времена. Так что и судьбы многим выпали непростые. Сыновья Бориса Пастернака Борис Пастернак женился на художнице Евгении Лурье. В 1923 родился первенец поэта. Сына назвали в честь матери — Евгением, но лицом он был — вылитый отец. Когда Евгению было восемь лет, родители развелись. Для мальчика расставание с отцом стало огромным горем. В 1941 году Евгений как раз закончил школу; вместе с матерью он уехал в эвакуацию в Ташкент, там поступил в физико-математический институт, но проучился, понятное дело, только курс — по достижении совершеннолетия его мобилизовали. После войны Евгений окончил Академию бронетанковых и механизированных войск по специальности инженер-механик и продолжил службу в армии вплоть до 1954 года. Затем устроился преподавателем в Московский энергетический институт и работал там до 1975 года; параллельно защитил диссертацию, став кандидатом технических наук. После смерти отца в 1960 году Евгений посвятил свою жизнь изучению и сохранению его творческого наследия. С 1976 года работал научным сотрудником в Институте мировой литературы. За свою жизнь он издал две сотни публикаций о своём отце и умер уже в наше время, в 2012 году. Леонид — в честь отца Бориса Леонидовича — родился во втором браке поэта, с пианисткой Зинаидой Нейгауз, в 1938 году. Как и брат, он оказался талантлив в точных науках, стал физиком, участвовал в исследованиях Севастьянова и был соавтором многих его работ. Леонида Пастернака вспоминают как эрудированного, с приятными манерами, мягкого человека, который мог читать наизусть огромное количество стихов и делал это очень артистично. Увы, но умер Леонид Борисович, немного не дожил до сорока лет. Дети Игоря Северянина Старшая дочь поэта, Тамара, была зачата в первом браке, неофициальном. Мать Тамары звали Евгенией Гуцан, она покорила Игоря необыкновенным золотистым отливом волос, но прожили они под одной крышей только три недели. Расставшись с Северяниным, Евгения вышла замуж за российского немца. Из-за Первой мировой войны семья, опасаясь преследований, переехала в Берлин. Там Тамару отдали в балетную школу. Впервые свою дочь поэт увидел после революции, когда переехал в Германию. Тамаре было уже шестнадцать, и она оказалась очень похожей на мать. Но ревнивая жена поэта запретила ему общаться с Евгенией и Тамарой, так что особых отношений между ними не сложилось. Тамара стала профессиональной танцовщицей, пережила две мировые войны, во время перестройки приехала в СССР, чтобы передать материалы, касающиеся жизни и творчества её отца. Во втором гражданском браке у поэта тоже родилась дочь по имени Валерия — за четыре года до революции. Назвали малышку в честь друга Игоря, поэта Валерия Брюсова. Когда девочке было пять лет, отец забрал её и тогда уже бывшую жену, её мать, вместе с новой женой в Эстонию. Там он снял на всех полдома. В Эстонии Северянин женился в четвёртый раз, теперь официально, и уехал в Берлин. В Германию он Валерию не взял. Она выросла в Эстонии, всю жизнь проработала в рыболовецком хозяйстве и умерла в 1976 году. В 1918 году в ходе мимолётного романа с сестрой Евгении Гуцан Елизаветой оказался зачат сын. И мальчик, и его мать вскоре умерли в Петрограде от голода. Родила сына и жена-эстонка, Фелисса. Мальчик появился на свет в 1922 году и его назвали Вакхом — в точности как античного бога винопития. В 1944 года Вакх сумел переехать в Швецию, где и умер в 1991 году. Большую часть жизни он не говорил по-русски и совершенно забыл родной язык отца. Сын Анны Ахматовой и Николая Гумилёва Казалось бы, ребёнку двух поэтов суждено тоже стать поэтом. Но сын Ахматовой Лев, родившийся в 1912 году, известен, прежде всего, как философ и востоковед — хотя стихи он писал тоже. Всё детство за Львом присматривала бабушка по отцу — родители были слишком заняты бурной творческой и личной жизнью. После революции они развелись, бабушка оставила поместье и уехала в Бежецк. Там она снимала вместе с родственниками этаж частного дома, но с каждым годом Гумилёвых уплотняли всё больше. С шести до семнадцати лет Лев видел отца и мать, по отдельности, только два раза. В школе у него не складывались отношения с соучениками и учителями из-за дворянского происхождения. Он даже менял школу; по счастью, в новой оценили его литературный талант. Ахматовой очень не нравились юношеские стихи сына, она считала их подражанием отцу. Под влиянием матери Лев на несколько лет бросил сочинять. После школы он пытался поступить в институт в Ленинграде, но у него даже не приняли документы. Зато удалось записаться на курсы коллекторов геологических экспедиций в Бежецке — геологам постоянно не хватало рабочих рук. С тех пор Лев постоянно ездил летом в геологические и археологические экспедиции. Однако дальнейшая жизнь его сложилась трудно. Он отсидел в лагере за антисоветские настроения; на свободе много голодал. В годы войны служил на фронте. Только в 1956 он смог вернуться в науку. Умер Лев Николаевич в 1992 году, прожив долгую, и, несмотря на трудности, очень плодотворную жизнь. Сын Эдуарда Багрицкого Поэт Багрицкий был женат на одной из сестёр Суок. В 1922 году у них родился сын Всеволод. Когда Севе было пятнадцать, его мать приговорили к лагерям за попытку вступиться за арестованного мужа сестры. Ещё раньше он потерял тяжело больного астмой отца. В юности Всеволод учился в театральной студии и писал для «Литературной газеты». К этому же времени относится скандальная история: он опубликовал малоизвестное стихотворение Мандельштама, выдавая его за своё. Всеволода сразу разоблачили Чуковский и мать. Во время войны призывать Багрицкого отказывались — он был очень близорук. Только в 1942 году Всеволод добился отправки на фронт, правда, военным корреспондентом. Уже через месяц он погиб во время задания. Дети Бальмонта Константин Бальмонт был из тех поэтов, которые размножались охотно. Первая жена, Лариса Галерина, родила ему в 1890 году сына Николая. В шесть лет он пережил развод родителей и почти всю оставшуюся жизнь потом провёл с матерью в Санкт-Петербурге. Притом мать его вовсе не посвятила сыну жизнь, она вышла замуж — отчимом Коли Бальмонта стал журналист и писатель Николай Энгельгардт. На младшей сестре Николая Бальмонта женился после развода с Ахматовой Николай Гумилёв. С отчимом у Коли были отличные отношения. После гимназии Бальмонт-младший поступил на китайское отделение факультета восточных языков Петербургского университета, но через год перевелся на отделение русской словесности. Но учёбу Николай закончить не смог. Ещё юношей он начал писать стихи, входил в студенческий поэтический кружок. Своим отцом как поэтом Коля был очарован, и, когда в 1915 году Константин вернулся из Парижа в Санкт-Петербург, на время переехал к нему жить. Зато поэту сын очень не нравился. Отвращение вызывало буквально всё, но более всего, наверное, тот факт, что сын был психически нездоров — страдал шизофренией. В конце 1917 года Бальмонты переехали в Москву. Через три года Константин уехал в Париж с очередной женой и маленькой дочкой Миррой. Николай остался. Некоторое время ему помогала бывшая жена Константина, Екатерина, но в 1924 году молодой поэт умер в больнице от туберкулёза лёгких. От Екатерины Андреевой, переводчицы по профессии, кстати, у Бальмонта-старшего была дочь Нина. Она появилась на свет в 1901 году. Когда Нина была малышкой, поэт посвятил ей сборник стихов «Фейские сказки». Даже после развода родителей связь Константина с дочкой осталась очень сильной и тёплой, они переписывались вплоть до 1932 года. Со своим будущим мужем, художником Львом Бруни, Нина познакомилась в одиннадцать лет. Лев был семью годами старше, так что ни о какой любви сначала речи не шло: болтали, когда он оставался на обед, иногда играли на даче. Но уже через четыре года всё изменилось, Нина ощутимо стала взрослеть, и Лев понял, что хочет на ней жениться. Сразу после окончания Ниной гимназии молодые люди обвенчались. Относительно мужа Константин в письме напутствовал Нину: «твоей внутренней священной самостоятельности ты отдавать не должна никому, ни в каком случае”. Брак оказался счастливым. Бруни женой восхищался всю жизнь, оставил много её портретов. Увы, ранний брак, дети не дали Нине развить ни один из её талантов, которые казались такими многообещающими её отцу. Выходя замуж, Нина не умела вообще ничего делать по дому. Наутро после свадьбы Лев спросил, не приготовит ли она завтрак. Нина радостно согласилась и спросила, чего бы он хотел. Узнав, что яичницу, достала яйца и стала колупать в скорлупе дырочку. Пришлось Льву взять дело в свои руки и долгое время в семье готовил именно он. Потом это стало невозможным — он надолго уезжал на заработки. А Нине, среди ужасов гражданской войны и бескормицы, пришлось учиться — не только печь топить, но делать по дому буквально всё, в том числе ухаживать за скотиной. «Обалдеваю, дохожу до истерики», так определяла своё состояние молодая женщина. Нина родила и подняла несколько детей и, рано овдовев, уже не выходила замуж. Она стала исследовательницей творчества отца, жила долго и даже счастливо, по её же мнению, и умерла в 1989 году. Нина Бруни-Бальмонт стала прообразом главной героини книги «Медея и её дети» писательницы Улицкой. Третьей женой Константина Бальмонта стала студентка математического факультета Сорбонны Елена Цветковская. Она родила в 1907 году дочку Мирру — в честь поэтессы Марии Лохвицкой, которая именно под именем Мирры писала и прославилась. В восемь лет Мирра переехала с родителями в Россию, но ненадолго. После революции она уехала с родителями во Францию. Под псевдонимом «Аглая Гамаюн» писала в молодости стихи, дважды выходила замуж. В шестьдесят два года попала в автомобильную аварию, в результате оказалась парализована и через год умерла от недостаточного ухода. Ещё двух детей, Георгия и Светлану, родила Бальмонту княгиня Дагмар Шаховская. О них практически ничего не известно. Автор: Лилит Мазикина Источник: Культурология

Русские писатели, считавшие Петербург странным и особенным местом

«Есть бесконечность в бесконечности бегущих проспектов с бесконечностью в бесконечность бегущих пересекающихся теней. Весь Петербург — бесконечность проспекта, возведенного в энную степень. За Петербургом же — ничего нет». Андрей Белый, «Петербург» «Это город полусумасшедших... Редко где найдется столько мрачных, резких и странных влияний на душу человека, как в Петербурге...». Ф.М. Достоевский «За этот исторически ничтожный срок своего существования Петербург накопил такое количество текстов, кодов, связей, ассоциаций, такой объем культурной памяти, что по праву может считаться уникальным явлением в мировой цивилизации». Ю. М. Лотман «Объясняйте это как хотите, но в Петербурге есть эта загадка — он действительно влияет на твою душу, формирует её. Человека, там выросшего или, по крайней мере, проведшего там свою молодость, — его с другими людьми, как мне кажется, трудно спутать». Иосиф Бродский Петербург странный город: кажется, будто позавчера только встречался на Невском со знакомым человеком. А он за это время или уже Европу успел объехать и жениться на вдове из Иркутска, или полгода как застрелился, или уже десятый месяц сидит в тюрьме. Аркадий Аверченко, «Черным по белому» «Многие жители Петербурга, проведшие детство в другом климате, подвержены странному влиянию здешнего неба. Какое-то печальное равнодушие, подобное тому, с каким наше северное солнце отворачивается от неблагодарной здешней земли, закрадывается в душу, приводит в оцепенение все жизненные органы. В эту минуту сердце не способно к энтузиазму, ум к размышлению». Михаил Лермонтов, «Герой нашего времени» «С призраком долгие годы здесь бражничал православный народ: род ублюдочный пошел с островов — ни люди, ни тени, — оседая на грани двух друг другу чуждых миров. Андрей Белый. «Петербург» — Петербург — многоликий город. Видите: сегодня у него таинственное и пугающее лицо. В белые ночи он очаровательно воздушен. Это — живой, глубоко чувствующий город. Клим сказал: — Вчера я подумал, что вы не любите его. — Вчера я с ним поссорилась; ссориться — не значит не любить. Максим Горький, «Жизнь Клима Самгина» Есть в Ленинграде жесткие глаза и та для прошлого загадочная немота, тот горько сжатый рот, те обручи на сердце, что, может быть, одни спасли его от смерти. Илья Эренбург Мы, провинциалы, устремляемся в Петербург как-то инстинктивно. Сидим-сидим — и вдруг тронемся. Губернатор сидит и вдруг надумается: толкнусь, мол, нет ли чего подходящего! Прокурор сидит — и тоже надумается: толкнусь-ка, нет ли чего подходящего! Партикулярный человек сидит — и вдруг, словно озаренный, начинает укладываться... Как будто Петербург сам собою, одним своим именем, своими улицами, туманом и слякотью должен что-то разрешить, на что-то пролить свет. Что разрешить? Михаил Салтыков-Щедрин